Читать книгу - "Ангел-хранитель для заблудшей души - Елена Анатольевна Казанцева"

— Лариса.

— Ну, хоть это выяснили. А приходил ко мне кто?

— Муж с родней.

— Значит этот «обсосок» мой муж, ну и как тебя угораздило за него выйти?

— Не знаю, точнее не помню… Вроде уговорили меня…

— О, Господи, странная ты какая-то. Как можно уговорить на замужество?

— Так семьи же у меня нет.

Лариса напряглась, подтянулась и села. Голова кружилась, тошнило. Настроение было не самое лучшее. Она помнила всю свою прошлую жизнь в теле Тамары и ничего из жизни Ларисы. Вот как с этим жить?

— Ты хоть кем была то?

— Филологом.

— Етить твою налево. А я кондитером, окончила кулинарный техникум.

— «Етить» говорить не культурно.

— Да офигеть, может не культурно, но сейчас самое то, если учесть обстоятельства.

Покачнувшись, она попыталась встать. Это удалось с трудом, и получило далеко не с первого раза. Три шага до зеркала ей дались с трудом. Но добравшись до него, она чуть не заорала.

Вместо пышущего здоровьем тела пятьдесят четвертого размера, крепко скроенной фигуры, она увидело что-то прозрачное, эфемерное.

— Где моя шевелюра, — она провела по тонким, очень светлым волосам, которые приятно кучерявились. Сейчас волосенки поблекли, слежались и выглядели как пожухлая солома.

— Ты не переживай, ты вновь станешь красавицей, — воскликнул Ангел.

— Ой, заткнись уже, толку от тебя никакого, — махнула рукой она, — это что за заморыш такой.

И она ткнула пальцем в зеркало.

— Где титьки, жопа, тут веса на сорок килограмм.

— Прости, меня с юности мучала анорексия.

— Господя! Да ты и болячку нашла под себя.

— Прости, ну это из-за стресса.

Она вновь провела по своему телу рукой и чуть не заплакала от отчаянья. Тело было настолько дохлым, ребра торчали даже сквозь ночную рубашку, ручки — точно вичечки, ножки — это спичечки.

— Как жить то! — воскликнула она, обозревая свое тело.

Ангел с поникшей головой сидел рядом.

— Как я теперь десять килограмм теста на коржи замешаю? Да я ж сломаюсь пополам? — с ужасом она уставилась в зеркало.

— Дело в том, что прошлой жизни у тебя нет, — тихо молвил Ангел.

— Как это нет? У меня кафе с кондитерской, — она всплеснула руками.

— Ты забыла, ты умерла, — тихо заключил Ангел. — Твой муж забрал все, унаследовал имущество, теперь у тебя ничего нет из той жизни.

— Как это забрал?

— Вот так. Ты же не можешь сейчас появиться перед ним и сказать, что ты это ты.

Она села на кровать и замерла. Что делать то? Жить жизнью Тамары она не может, а как быть с жизнью Ларисы?

— Как же я буду жить?

— Обыкновенно, только моей жизнью.

— А если я не хочу.

Ангел пожал плечиками и растворился.

Она пошарила рукой по тумбочке и нашла миску с кашей. В руках тут же оказалась ложка. Лариса жадно ела кашу, в её желудке давно не было еды, и он урчал от удовольствия. Она съела все до последней крошки и облизала ложку.

В палату заглянула старенькая нянечка.

— Покушала, вот хорошо, давай мисочку сюда, — заулыбалась она, и на пухлых розовых щечках появились ямочки.

Она тяжело вздохнула и отдала тарелку. День близился к концу.

В самом конце зашёл к ней дежурный доктор.

— Ну, как вы себя чувствуете, Лариса Сергеевна?

— Хорошо, — замороженным голосом ответила она.

Доктор откашлялся, прошёл в палату и сел на свободный стул.

— Мне жаловались, что вы ходите по палате и разговариваете сама с собой? — осторожно спросил он.

— Доктор, вы в Ангелов верите?

— Хм, а вы их видите?

— Доктор, я не знаю, кого я вижу, — она говорила осторожно, боясь сказать лишнего.

— Хм, Лариса Сергеевна, я бы посоветовал вам после выписки из стационара, обратиться к психологу и проработать с ним свои страхи. Выделите, у травм головы есть последствия, которые не всегда можно сразу заметить.

— Какие последствия?

— Ну, видения, амнезия, провалы в памяти, иногда человек забывает всю свою жизнь и не узнает родных людей. Это, конечно, очень тяжелая форма амнезии, но она встречается реже.

— И что с этим делать?

— Все лечиться.

Доктор похлопал её по плечу и вышел.

— Ладно бы у меня была просто амнезия, но у меня другое тело, другие люди вокруг, на амнезию это не тянет.

Она встала и осторожно выглянула в коридор. Там стоял её муж, то есть муж Ларисы, и о чем-то говорил с врачом. Потом они развернулись и пошли вдоль коридора.

Она накинула халат и, осторожно выскользнув из палаты, устремилась за ними.

— Слушай, Лёва, а её нельзя признать невменяемой?

— Павел, ну не могу я её признать невменяемой. Это решает комиссия, у тебя хватит денег всех подкупить?

— А сколько надо?

— Думаю…

— Уууууу, у меня столько нет.

— Давай сделаем по-другому. Давай я тебе дам таблеточек, вы ей тихонько в воду добавляйте…

Дальше она не слышала, парочка удалилась, а поспешить за ними, значит, обнаружить себя. Она замерла, не зная, что делать.

— Милая, ты чего потеряла? — раздался голос нянечки позади.

Она дернулась и пробормотала: Туалет где?

Туалет ей был не нужен, просто нужно было куда-то сбежать на пять минут и выдохнуть. Муж Ларисы, собирается объявить её не дееспособной, а «добрый доктор» даст ему таблеток. Каких и зачем? Странные мысли не покидали её. Её муж хочет вылечить или отравить?

Это никак не укладывалось в её голове. За что так? Что такого ужасного сделала эта Лариса, что они её хотят объявить сумасшедшей?

— Ангел, ну где ты? Когда надо, тебя нет! — зло воскликнула она.

И Ангел тут же материализовался из воздуха.

— Где ты шляешься? — возмутилась она.

— Я его боюсь…

— Кого?

— Павел…

— Господя! Вот достала ты меня со своими нюнями, — возмутилась она. — Чего тебе его бояться, если ты ангел бестелесный. Что он тебе сделает?

— Да, по привычке, наверное, — пробормотал Ангел.

— Так, Ангел-хранитель, давай рассказывай, что такое муж сделал, что ты его боишься?

— Не могу рассказать.

— Это ещё почему?

— Я отринула жизнь земную, поэтому все прошлые деяния мои стерты.

— Офигеть! А как ты мне в этой жизни помогать будешь?

— Я проведу тебя через сложности, чтобы ты не совершила тот же грех, что и я. Не покончила жизнь самоубийством.

— Я не собираюсь.

— Но тебя могут обидеть и довести до самоубийства.

— Да ты что! Да скорее я их самих доведу до самоубийства, чем побегу на себя руки накладывать. Я скорее обидчикам ноги вырву и руки оторву.

— Это ты сейчас так говоришь, а вот поживешь моей жизнью, — печально говорит Ангел.

— А почему ты тогда свою жизнь не поменяла, если у тебя все так