Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

не полетим, — её передёргивает. — И не поплывём. А кража лодки — это такой же неоправданный риск, как если бы мы сразу прыгнули в воду сами.

Очередной намёк на то, что напало на нас в Силь. Я жду, что она наконец прояснит эту мнимую угрозу, но, как обычно, именно в этот момент она решает замолчать.

Я хрущу шеей, пытаясь вернуть внутреннее спокойствие. Кажется, эта девчонка испарила его без остатка. Когда она топает к противоположному краю острова, у меня не остаётся выбора, кроме как последовать за ней. Нить натягивается между нами, жёсткая как струна, да и без неё крылья сами влекут меня следом. Всего одно упоминание — даже не комплимент, — и они уже выказывают неприкрытое любопытство к этой розоволосой мерроу. Паршивцы.

— Острова не необитаемы, — бросает она через плечо. — Это просто ложь, которую Люция использует, чтобы отвадить мелких воришек и чужеземцев. Разумеется, крупные преступники знают правду об этом месте, но они ни за что не осмелятся ступить на этот берег. Во всяком случае, не ради старых исторических книг. Даже если они безумно ценные. — Она пинает камешек на своём пути. Он взлетает высоко вверх, падает в воду и пускает круги по воде. Маленький скат резко выпрыгивает из центра воронки, угрожающе щёлкая удивительно острыми зубами в сторону Зефиры. Она не обращает внимания. — Ты ведь изучал дриад, чернокнижник?

— Очевидно.

— Тогда ты должен знать, что они не злы по своей природе. Они могут быть жестокими, да, и способны прикончить любое существо на этой земле одним-единственным… ударом. Но они не ищут драки.

Вообще-то я этого не знал.

— Чернокнижников не учат размышлять о социальной этике монстров. Нас учат расчленять их. Быстро и эффективно.

— Как предсказуемо, — она закатывает глаза. — Дриады — пацифистки, пока не почувствуют врага в своём окружении. Если кто-то в присутствии дриады замыслит хотя бы одну несправедливую мысль — или если кто-то захочет причинить вред острову или его жителям… вот тогда они атакуют.

— И что?

Она смотрит на меня так, словно я самый первостатейный дурак на свете, и мне требуется колоссальное усилие, чтобы не полоснуть по собственной коже просто ради того, чтобы увидеть, как она истекает кровью.

— А то, что пока наши намерения чисты, мы доберёмся до библиотеки без каких-либо проблем. На острове полно процветающих лавок и обычных людей. Это гармоничное место. Любовь, смех, радость — всё то, чего такое чудовище, как ты, никогда не узнает. Ах, я и забыла: тебя ведь не учили «размышлять о социальной этике».

— Я не чудовище, Зефира. Я — чернокнижник.

— Вот именно.

— Ты…

— Невыносима? Демон? Ты уже говорил. — Она царственным жестом отбрасывает волосы назад, презрительно фыркая, и мои крылья влекут меня за ней ещё быстрее. Ближе.

Если я продолжу стискивать зубы с такой силой, то к завтрашнему дню лишусь половины из них. Вместо этого я сжимаю и разжимаю кулаки. Борюсь за самообладание. За контроль и силу, которые приходят лишь с полным эмоциональным отстранением.

— Изумрудные острова могут быть трижды гармоничными, но они всё равно без колебаний расчленят мерроу при первой же встрече.

Она хмурится, и её взгляд стекленеет, словно она видит уже не меня, а что-то другое. Что-то очень далёкое.

— Да. Я знаю. — Тряхнув головой, она снова фокусирует взгляд на мне. — Тебе придётся использовать часть своей магии, чтобы замаскировать нас. Мы должны выглядеть как можно более безобидно, и нам нужно держать свои разум и чувства в узде. Никакого гнева, раздражения или… угрюмости, — последнее слово она буквально впечатывает мне в грудь.

— Это никогда не сработает.

— Раньше работало.

— Ты сама сказала, что то ограбление провалилось…

— Я сказала, что оно не увенчалось успехом. Это разные вещи. Я проникла в Иллюминированную библиотеку, я видела эти бесконечные ряды позолоченных фолиантов — я даже успела пролистать с полдюжины занудных трактатов о засухах и человеческих жертвоприношениях. И скелеты смотрителей я тоже видела. Как я уже говорила, проблема возникла на выходе, и… то, что случилось тогда, больше не повторится. — Её взгляд падает на землю. Через нить связи проносится резкий, болезненный укол тоски. Она резко мотает головой, снова расправляя плечи. — Дриады нас не заметят, если мы сможем контролировать себя. А как только мы найдём то, что ты ищешь, ты перенесешь нас по воздуху в Абисс, мы отыщем твоё дурацкое сердце, и ты попытаешься разорвать эту связь.

Попытаешься.

Это слово болезненно подтачивает остатки моей выдержки, и я не могу удержаться от вопроса:

— Ты не веришь, что это сработает.

Она скалится в ответ. Снова чистая акула.

— Я верю, что это путешествие будет полно моментов, когда я смогу спасти твою задницу и тем самым избавить себя от перспективы провести остаток дней в компании садиста-придурка. — Она дёргает за нить, и та отзывается тяжёлым, чисто мерроуским презрением. Боги, как же я её ненавижу. Настолько, что какая-то часть меня почти предвкушает нашу скорую гибель — куда более скорую, чем она думает. На долю секунды я отчётливо представляю момент, когда до неё дойдёт, что мы обречены. Представляю ужас в этих огромных бирюзовых глазах. Истинный, первобытный ужас. Представляю, как угасает в них жизнь, а её безжизненное тело качается на волнах, прежде чем Мортем окончательно заберет её душу. Заберёт нас обоих.

Если это легендарное сердце не обладает никакой силой, расплачиваться за это придётся ей.

И всё же я не собираюсь рисковать собой ради пустой грызни с паршивой русалкой. Впереди слишком много всего. Потенциал. Власть. Величие. Я не могу сдохнуть прямо сейчас, а потому протягиваю ей руку. Старейшина Бранч никогда не учил нас, как сотрудничать с монстрами. Только тому, как уничтожать их. Но я полагаю, это мало чем отличается от работы с любым другим союзником. Держи их близко, никогда не ослабляй бдительность, не доверяй никому и всегда, абсолютно всегда сохраняй преимущество.

Чем меньше Зефира будет меня бояться, тем меньше подозрений у неё возникнет, что позволит мне оставаться на два шага впереди.

Она удивлённо моргает, глядя на мою протянутую ладонь:

— Это ещё что? Дай пять?

Целая батарея ругательств разражается войной в моей голове. Расслабься. Дыши. Веди себя с ней так же, как с любым другим объектом. Я разминаю пальцы и делаю шаг к ней:

— Это уступка. Если мы собираемся работать вместе — потому что, нравится нам это или нет, мы связаны, — нам нужно прийти к соглашению. Иначе мы не переживём эту неделю.

— Ладно, — она пожимает плечами с абсолютно безразличным видом. Очередная ложь. — Я согласна