Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

Я думал о вас. Его прикосновение жгло как огонь.

И ей это нравилось.

– Где он? – Йо огляделась, ожидая увидеть прямоугольный сверток. Она предположила, что Марта положила его сюда.

Исаак, удобно устраиваясь в кресле, закинул ногу на ногу и игриво развел руками.

– У меня его нет.

– Не взяли?

– Боюсь, я его так и не написал. Но очень хотел.

– Подождите, вы же говорили мне на выставке в «Арти»…

– Что поделать! Этот ваш деверь не мог усидеть на месте!

Йо рассмеялась и снова покраснела. Ей нравилось, что он ей солгал. И хотелось, чтобы он сам это признал.

– Но тогда зачем вы приехали сегодня?..

Его взгляд задержался на ней.

– Увидеться с вами.

Она невольно вздрогнула.

Он склонил голову набок, приподняв брови.

– Мне уйти?

Она отвернулась, прижав ладони к щекам. Те, должно быть, пылали. «Он не создан для брака», – эхом отозвался в памяти голос Анны. Та пришла бы в ужас от того, что Исаак навестил ее без сопровождения, не говоря уже о неприкрытом флирте. Анна, свекровь, Вил, ее мать – их голоса накатывали, как волны прилива. Йо овладело чувство вины. Возможно, позже она будет сожалеть об этом, но, с другой стороны, он здесь. В ее гостиной. По ее воле.

С вызывающей дерзостью она повернулась к его ухмылке.

– Исаак! – Его имя легко сорвалось у нее с языка.

Он сощурился.

– Да?

– Пройдемся по саду позади дома? Останетесь на ужин?

От его улыбки у нее по спине вновь пробежал холодок.

Девять месяцев спустя Йо с блаженством потянулась рядом с теплым боком Исаака на его узкой кровати. Он лежал на животе и похрапывал. Взъерошенные волосы падали на лицо.

Ритмичный звук наполнил его маленькую амстердамскую мастерскую. Сквозь потолок доносились глухие шаги. Снова художник Георг Брейтнер? Или Виллем Клос? В районе, где обитал Исаак, жило множество художников, постоянно сновавших туда-сюда. Какое-то время мастерскую этажом выше снимала Сара де Сварт, но она появлялась и исчезала в промежутках между тайными визитами Йо.

Йо чувствовала себя одной из этих людей. Мастерская Исаака притягивала ее как магнит. Месяцами она совершала короткие поездки на поезде из Бюссюма в Амстердам, придумывая дела, воруя послеобеденные часы. Ей нравилась эта секретность. Это бегство.

Теперь, блаженно прикрыв глаза и натянув одеяло до подбородка, она лежала и думала, что кровать похожа на кокон – безопасный и скрытый от чужих глаз. Тело Исаака излучало тепло – такое утешительное после трех долгих лет, когда она сминала одеяла и подушки в ком, пытаясь заполнить пустоту, оставленную Тео в их постели.

Исаак всхрапнул.

– Йо? – пробормотал он, повернулся к ней и нежно провел пальцем по ее скуле.

– М-м?

– Моя красивая, хрупкая, плохая девочка.

Йо легонько укусила его за пальцы.

– Ай!

– Никаких разговоров. – Она подарила ему долгий, глубокий поцелуй. Девочкой она точно не была. Насчет «плохой» сомневалась. Но твердо знала одно: в этой постели ей не было плохо. Мысль о том, что скажут свекровь и мать, когда узнают правду, заставляла ее содрогнуться. Но Тео точно не мыслил такими однозначными категориями, как «хорошо» или «плохо».

Она вдруг с горечью пожалела, что не была игривее в постели с Тео.

– Женщины, которые знают, чего хотят, невероятно привлекательны.

Она легонько оттолкнула руку Исаака и провела пальцем вдоль его позвоночника. Он был неправ. Она не знала, чего хочет. Она знала только одно: что желает быть в этой постели прямо сейчас – она сама так решила, – но, если думать об этом слишком много, их тайные отношения усложнятся. А это уже лишний довесок к остальным ее ролям. Она хотела быть хорошей матерью для своего пятилетнего сына. Она гордилась репутацией «Виллы Хельма». Она пребывала в уверенности, что живопись Винсента нужно непременно представить публике. И без того нелегко было играть три этих роли, не добавляя к ним еще и роль любовницы. В мастерской Исаака ей не хотелось думать. Хотелось сделать перерыв. Приостановить время и отодвинуть свою повседневную жизнь подальше.

Как легко и прекрасно было просто отдавать ему свое молодое красивое тело.

Исаак задвигался, и Йо остановила его легким, но настойчивым касанием руки.

– Не могу насытиться тобой, – настаивал он.

На этот раз она позволила ему себя обнять и смеялась, пока Исаак не прервал ее смех поцелуем. Она оказалась в этой постели, потому что сама пригласила его туда. От этой мысли у нее перехватывало дух. Она чувствовала себя опасной, полной сил. Закрыв глаза, она наслаждалась его щекочущими прикосновениями. Как это было ново и непривычно – отдавать свое тело просто ради чувственного наслаждения.

– Йо… – пробормотал Исаак.

Его руки двигались с нежной настойчивостью. Там, где он касался ее, оставалась дорожка огня.

О, как она наслаждалась им! Не любила, а просто наслаждалась.

Это было совсем не похоже на ту глубокую привязанность, которую она испытывала к Тео. Но она знала, что, когда утренние ласки закончатся, ненадолго отступят и отчаяние с одиночеством. И все благодаря Исааку.

Она жалела о тысяче вещей. Она могла бы быть смелее с Тео и продвигать свои идеи о продаже работ Винсента. Тогда Тео успел бы порадоваться тому, что картины брата продаются. Или могла бы настоять, чтобы он открыл собственное дело, как мечтал. Теперь Йо знала, что могла бы стать его деловым партнером. Она жалела, что не решалась оставаться в столовой с художниками, когда те спорили о политике, и не научилась выражать свои мысли, иметь собственное мнение.

Теперь она понимала, что отдала ему только половину себя и что теперь уже слишком поздно.

Она ужасно обо всем этом жалела.

Она будет вечно хранить память о Тео, но ей нужно продолжать жить.

Пальцы Исаака замерли.

Она открыла глаза.

– Не останавливайся.

– Но ты плачешь.

Йо вытерла влажные щеки.

– Старые воспоминания.

– Тогда давай создадим новые.

25

Бюссюм

Йо

– Нет! Пожалуйста! О нет! – Йо выпрыгнула из экипажа на вокзале Бюссюма и увидела, как уносится вдаль, стремительно набирая скорость, хвост поезда до Парижа. Она зажмурилась, сдерживая слезы. Какой досадный провал. Амбруаз Воллар – тот самый Амбруаз Воллар из знаменитой Галереи Воллара, ни много ни мало! – устраивал специальную выставку Ван Гога.

Просьбу прислать еще двадцать картин она прочла только сегодня утром. И вот пропустила единственный поезд, который мог бы доставить работы в Париж.

– Он всегда отправляется по расписанию, меврау, – извиняющимся тоном сообщил Бауман и постучал по задней части экипажа, куда были загружены ящики с картинами. – Но я могу оставить их на вокзале. Отправить завтрашним поездом?

Она не станет плакать при Баумане. Завтрашним поездом не успеть. Выставка откроет свои