Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

было ни малейшего желания терпеть человека, который причинил вред и Тео, и Винсенту.

По крайней мере, светская жизнь явно шла ему на пользу. Сложением он больше походил на упитанного арт-дилера, чем на голодающего художника, хотя локти его пиджака отвисли и вытерлись до дыр, а темные волосы так отросли, что спадали на воротник пальто. Вряд ли он помнил, что они встречались раньше. Это было вскоре после рождения малыша Винсента – тогда Гоген был еще худ, но уже отличался редкостной наглостью и вот так же, без предупреждения, нагрянул в их с Тео квартиру. Пока муж спешно ставил чайник, Йо удалилась в спальню и еще долго ходила там взад-вперед и пела детские песенки, успокаивая младенца.

И теперь, пока Гоген разгуливал по ее гостиной, останавливаясь перед каждой картиной, ее единственным желанием было выпроводить его за дверь поскорее. Он расхаживал, засунув руки глубоко в карманы пальто – ведь Йо намеренно не предложила ему его снять.

– Кофе, меврау? – В дверях, держа поднос с кофейником, двумя чашками и сахарницей, стояла Кухарка. Должно быть, она подслушала их разговор.

– Благослови вас Господь! – воскликнул Гоген и шагнул вперед.

Раздраженная, Йо схватила поднос и унесла его от Гогена, на столик в другом конце комнаты, подальше от «Едоков картофеля». Не замечая ее досады, Гоген швырнул пальто на диван.

– Здесь я чувствую себя как дома, – с улыбкой сказал он, протягивая руку к чашке. – Вы, возможно, не знаете, но мы с Винсентом были близкими друзьями.

– Я знаю больше, чем вы думаете.

Он моргнул.

– И с Тео тоже.

– Мне это известно, – перебила его Йо. Она ненавидела себя за то, что материнские уроки гостеприимства брали верх над желанием вышвырнуть Гогена вон. Вместо этого она сунула ему в руки чашку с блюдцем, расплескав кофе через край. – Тео продавал ваши работы в своей галерее. Он платил вам за то, чтобы вы были с Винсентом, пока вы откладывали поездку в Арль. Он платил вам, пока вы жили в Арле…

– Постойте! Я расплатился с Тео картинами.

– Вы должны были стать компаньоном Винсента.

Гоген покраснел, удивленный ее напором.

– Я им и был! Мы писали портреты друг друга!

Йо вспомнила, что Исаак Исраэлс утверждал то же самое, и ответила:

– Многие друзья писали его портреты.

– Я был не просто другом! Мы рисовали бок о бок неделями.

– Шестьдесят один день, – уточнила Йо, с наслаждением подметив, как поморщился Гоген. – Мне прекрасно известно обо всем. Как Винсент мечтал попасть в художественное сообщество. Как одинок он был в Арле. Как он жаждал обрести товарищей, с которыми можно было бы писать днем и спорить об искусстве до глубокой ночи – как в кружках художников, к которым он примкнул в Париже. Он был в полном восторге, когда вы согласились приехать, – отчитывала она его. Она замолчала, вспомнив, как у нее щемило сердце от печальных писем Винсента, и опустилась на диван.

– Вижу, Тео многое вам рассказывал…

– И Винсент тоже.

– Винсент? Вам? – Гоген смерил ее взглядом. – Удивительно. – Он сел напротив и бросил в чашку два куска сахара. – Ваш деверь был сложным человеком. Он не обсуждал свои чувства, а выкрикивал их. – Он покачал головой.

– Это не оправдывает…

– Без сомнения, без сомнения. – Гоген сделал глоток. – И все же вернемся к делу. Я пришел забрать картины, которые Винсент мне подарил. Их три. Ваш муж хранил их для меня.

Три картины? Только через ее труп.

– Мне ничего не известно об этой договоренности, – холодно сказала Йо и поднялась.

– С какой стати вам о ней знать?

– Вы не платили за них. – Она досконально знала их счета.

– Не платил? – Гоген наклонился вперед. – Полно, полно, дорогая моя. Я эти картины заслужил. Это я отказался от больших денег и поехал на юг Франции в няньки к Винсенту.

– Это вы его предали.

Художник покраснел.

– Предал? Это он каждый вечер осыпал меня бранью в нелепых спорах. С ним было очень нелегко, уж поверьте!

– Видимо, да, раз вы сбежали после того, как он покалечил себя!

Гоген вскочил на ноги.

– Он был невменяем! Он размахивал бритвой у моего лица!

– Это из-за болезни! Он порезал себе ухо! И истек кровью, потому что вы его бросили!

– Вас там не было! – Гоген грозно навис над Йо, а потом снова плюхнулся в кресло. – Не было. Не думайте, что я не переживал ту ночь снова и снова, – пробормотал он и провел рукой по лицу. – Все, что вы описываете, – правда. Я действительно тянул с отъездом в Арль, – но не по той причине, о которой вы думаете. Винсент был неистов. Его перепады настроения в Париже стали притчей во языцех. Находиться рядом с ним было утомительно. Стоило ему что-то решить… – безрадостно усмехнувшись, Гоген покачал головой. – Этот человек мог спорить, и спорил, всю ночь напролет. Помню, однажды я сказал, что можно писать по воображению – побывать на природе, а потом воспроизвести впечатление в мастерской. Я так всегда делаю! О нет, нет. Винсент стоял на своем: нужно писать только с натуры, среди стихий. Вы не представляете, сколько часов мы провели под этим адским солнцем!

– Неужели вы не понимали, что он нуждается в помощи?

– Порой трудно отличить причуды характера от безумия.

– Это не оправдание!

– Полагаю, я допускал, что с ним будет трудно. Но оказался в самой гуще событий. И не мог смотреть на них отстраненно.

– «В гуще событий», да уж, – он даже купил для вас новую мебель. Увешал для вас стены своими подсолнухами. Он был так счастлив, что вы приехали. Он был так одинок… – ее голос дрогнул от воспоминания о тоске, которой были пронизаны его письма. Ей было приятно заступиться за Винсента.

– Поначалу все было чудесно, – признался Гоген. – Винсент был так целеустремлен, так сосредоточен. Вы когда-нибудь встречали человека, который вдохновляет вас на то, чтобы стать лучше, чем вы сами себя представляли?

Тео. Она кивнула.

– Неистовство Винсента опьяняло. Не уверен, что с той поры мне доводилось чувствовать в себе жизнь столь же ярко и отчетливо. – Он замолчал, проводя пальцем по краю чашки. – Разве что на Таити… – Он взглянул на нее. – Мне нужно вновь поехать туда…

Вот зачем ему понадобились эти картины. Чтобы продать их и выручить денег.

Йо подбоченилась, вдруг почувствовав себя высокой несмотря на то, что была ниже Гогена.

– Вы что, хотите продать картины Винсента? Вам нужны деньги? Я знаю, что ваша осенняя выставка провалилась. – Она смягчила правду. Рецензия в Le Mercure de France была разгромной. – Что ж, я не верю, что вам что-то обещали. Тео бы мне сказал. Так что