Читать книгу - "Его искушение - Майер Кристина"

Я себе не прощу, если у Сергея из-за меня будут проблемы. Нечестно это по отношению к нему.

— Ирина, ты меня слышишь? — уточняя, поддевает подбородок пальцами и смотрит в глаза. — Я бы сам снял, но боюсь сделать больно, потому что не знаю… — тяжело сглатывает и, не договорив, прикрывает веки.

У меня на глаза вновь слезы набегают, потому что его переживания лишены громких слов и угроз в адрес обидчика. Потому что он большой и сильный, а в своей заботе бережливый, внимательный и, наверное, трогательный. И вот эта трогательность — до слез в глазах.

Дотронуться до меня боится, чтобы не сделать больно…

— Только плечо и ребра, — хочу его успокоить, но глаза Кайсынова резко распахиваются, а там безжизненная долина, над которой разверзлась буря.

— Только… — тянет он, а мне кажется, что мысленно расчленяет Тулинова.

Развязывает пояса халата, аккуратно скидывает ворот сначала с одного плеча, потом с другого. Я стесняюсь, пытаюсь прикрыть руками грудь, но под строгим взглядом сама их опускаю.

Увидев на плече припухлость и наливающийся цветом синяк, Сергей резко втягивает носом воздух. Черноты в его взгляде становится в разы больше.

Подхватив под бедра, ставит меня на ноги, халат соскальзывает с тела. В обычный день это, наверное, выглядело бы эротично, но не в этой ситуации. Я до ужаса стесняюсь. Под халатом у меня ничего нет, поэтому, как только он оседает белым облаком на пол, взгляду Кайсынова открывается моя гематома на ушибленном ребре. Тут, конечно, картина куда более живописная. Краски яркие, насыщенные…

— Твою мать…. - зло выдыхает Сергей, играя желваками.

— Я упала на спинку стула, меня никто не бил, — не то чтобы я хотела оправдать Стаса, просто не желаю, чтобы Сергей марал руки в крови.

Кайсынов тянет к ушибу руку, словно собирается его ощупывать, а я дергаюсь только от одной мысли о прикосновении. Конечно, он замечает мою реакцию и убирает руку. Кажется, что злится сильнее.

— Надо ехать в травму, делать снимок, — нервно растирая подбородок и губы, ровным голосом произносит он.

— Зачем? Это просто ушиб, — пытаюсь его отговорить.

— Надо убедиться, что нет трещины и перелома, — несмотря на властный тон, я уступать не собираюсь. Врачей не люблю с детства, исключение делалось только для гинекологов и репродуктологов, потому что я очень сильно хотела ребёнка.

— Поздно уже, завтра…

— Я помогу тебе одеться, — не слыша меня, принимает решение Кайсынов. Если бы он слушал других, вряд ли добился бы таких высот в бизнесе, но сейчас почему-то становится обидно.

— Я не поеду, — голос дрожит, но в нем четко слышится категоричность. — Я устала, перенервничала, я хочу лечь спать… — льется из меня поток слов вместе с обидой. Сергей видит и замечает все. Как-то обреченно вздохнув, подходит ко мне и обнимает.

— Мне не нравится твоя гематома, — объясняет причину властного поведения, но перестает на меня давить.

Мне тоже не нравится, но в больницу я не поеду. Чувствуя мой настрой, Сергей поднимает с пола халат, бросает его на банкетку.

— Где у тебя лежит пижама? — спрашивает он потеплевшим голосом.

Сама иду к шкафу, достаю обычные хлопковые трусы, в которых собираюсь спать, и пижаму. Трусы через боль надеваю сама, с пижамой помогает Сергей. Одеваться одной рукой очень неудобно, а когда из-за ушиба ребра ты не можешь согнуться под нужным ракурсом, чтобы пропихнуть ногу в штанину, то это становится почти невозможным.

— В моих планах было тебя сегодня раздеть, — к Кайсынову возвращается чувство юмора. Это ведь хороший знак?..

— Ты и раздел, и одел, — отвечаю, а он никак не комментирует. Видимо, раздевая, кроме синяков ничего и не видел.

Стянув с кровати покрывало, отправляет его на банкетку следом за халатом. Откинув край одеяла, помогает мне лечь в постель, накрывает. Я жду, что он ляжет рядом, но, выключив свет, он собирается уходить.

— Ты куда? — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

— В аптеку нужно съездить, ты пока отдыхай.

Я не согласна. Не хочу, чтобы он уходил. Пусть ложится рядом. Так мне будет спокойнее. Мне вообще рядом с Сергеем хорошо. В голову не лезут мысли о муже, не думается о навалившихся проблемах.

— Можно и завтра съездить, — сажусь на постели, морщась от боли. — Останься… — прошу я едва слышно.

— Боюсь задеть тебя во сне и сделать больно, — растирая лицо, борется с собой. Сергей тоже хочет остаться. Весь остаток ночи он будет контролировать себя и не выспится, мне бы отпустить, но я эгоистично хочу чувствовать его рядом. Я не могу подобрать слова, чтобы уговорить Кайсынова, но он сам меняет решение: — Сделаю несколько звонков и вернусь.

Закрыв плотно двери на балкон, закуривает и с кем-то общается. Я все это время слежу за ним. Честно, даже подслушивать пытаюсь, но его ровный, спокойный голос без тени рычащих, грозных нот лишь фоном отдается в тишине спальни. Расслышать ничего не получается.

На улице холодно, а он раздетый стоит там, наверное, с полчаса…

После этой мысли сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь на плече Сергея. Любуюсь его рельефной грудью и кубиками пресса. Дорожкой темных волос, что скрывается под уголком одеяла, мне даже заглядывать под него не надо, чтобы понять: Сергей спит голым.

Мои пальцы принимаются исследовать каждый рельеф, каждую мышцу идеальной груди.

— С огнем играешь, — звучит хриплый спросонья голос, который разгоняет по телу мурашки. Я вначале испуганно отдергиваю руку, а потом возвращаю ее обратно и продолжаю исследовать тело Кайсынова уже открытой ладонью. Моя встреча с мужем испортила нам вчерашний вечер, и я совсем не против исправить это упущение. Как давно я желала утреннего секса? Когда он у меня с мужем был в последний раз? В любом случае такого секса, как с Сергеем, у меня не было никогда. Несмотря на ноющие ушибы, я хочу… — Ирина, тебе нельзя… — выдыхает он сквозь зубы, когда мои пальцы застывают над краем одеяла, а потом неспешно двигаются вниз. Касаются напряженной плоти.

— Если я буду сверху, у нас все получится…

Глава 40

Сергей

— Я аккуратно, — добавляет Ирина.

Аккуратно?.. Ну давай аккуратно. Кто я такой, чтобы отказывать женщине? Женщине, которую безумно хочу…

— Я сам тебя раздену, полежи спокойно, — нависая над ней, свободной рукой принимаюсь расстегивать пуговицы на пижаме.

Улыбается, а я как натянутая тетива лука, весь вибрирую от напряжения. Мне ее сожрать хочется, а стоит увидеть синяки, которые за ночь приобрели более яркие цвета, добавляется желание убивать. До этого урода