Читать книгу - "Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная"

дни, и такое мучительно исцарапанное ревностью, страхом, неподъёмной виной. В моём прежнем мире я бы, наверное, провалилась сквозь землю от стыда. За то, что с одним мужчиной, потом с другим, потом… Но здесь?

Здесь я не собиралась стыдиться того, что подарило мне силы выжить в этом проклятом месте.

Я подошла к окну, отворила створки — внутрь ворвался холодный воздух с примесью ночи. Он ударил в лицо, обжёг кожу, отрезвил. Сделал мои мысли чётче.

За моей спиной Коул медленно выдохнул, словно от боли, которой не мог скрыть.

— Катрина… — повторил он, и голос его был не просто усталым — надломленным, как металл, треснувший под собственным жаром. — Боги… я думал, что потерять тебя на ритуале будет самым болезненным. Но… теперь… теперь я не уверен.

Он сделал шаг ко мне, но остановился — будто боялся, что если подойдёт ближе, то сломается окончательно.

— Я теряю тебя каждый день, — сказал он хрипло. — И это… разрывает мне сердце.

Обычно такие слова должны были бы расплавить меня, превратить в мягкое существо, готовое утешить. Но во мне сейчас было другое холодное ощущение, которое я не могла игнорировать.

Ты всё ещё готов отдать меня ритуалу, Коул.

Они все готовы.

И пусть сердце трепещет рядом с ними как пойманная птица, но голова обязана оставаться холодной. Потому что никто из них, каким бы нежным он ни был в эти короткие мгновения близости, не собирался менять мой финал в этой истории.

Я вдохнула глубже.

Луна за окном висела низко, будто наблюдала. Горы молчали. А внутри меня росло странное спокойствие — не равнодушие, нет, а решимость.

Он страдает? Да. Но жалости не будет. Жалость — роскошь тех, чьё будущее не приговорено.

Я обернулась. Коул смотрел на меня широко раскрытыми глазами, будто пытался прочитать мои мысли.

Я медленно подошла к нему. Теплые руки, осторожно, будто боясь спугнуть, обвили меня за талию.

Коул смотрел на меня так, будто каждая тень в комнате могла разорвать его пополам. Он провёл рукой по волосам — жест резкий, нервный, совершенно не похожий на его обычную уверенность в том, что я принадлежу ему. Как быстро все поменялось. Впрочем, он и раньше был скорее напуган нашей связью.

— Что у тебя… — он сглотнул. — Что у тебя с Шархом?

Я моргнула. Вот так просто. Ни попытки спрятать ревность, ни попытки выглядеть хладнокровным — просто мужская боль, необработанная, как открытая рана.

Я развела руками — а как тебе сказать? Моё молчание — не мой выбор. Что я сейчас буду на пальцах объяснять? Пальчик тыкать в колечко?

Но он всё равно искал ответ в моём лице.

— Он… не обижал тебя? — спросил он уже мягче, осторожнее, будто боялся услышать правду.

Я покачала головой. Нет. Ни разу. Наоборот — Шарх принял меня так легко и вот как раз он ничего от меня не требует. Приятно. И да…

он был наглым, смелым, слишком прямым — но точно не опасным для меня.

Коул выдохнул — не с облегчением, а с ещё большей тяжестью. Не тот ответ он искал. Хотел, чтобы Шарх меня обидел? Или хотел найти повод для того, чтобы кинуться на него с кулаками? Этот огненный такой странный иногда.

— Тогда… — голос дрогнул. — Тогда тебе… Он отвернулся на мгновение, словно собираясь с силами, и добавил тихо, почти отчаянно: — Лучше с ним, чем со мной?

Я закатила глаза так демонстративно, что даже без слов было понятно, что я думаю о таких вопросах.

Боги, как же мужчины любят мучить сами себя.

Он замер.

— Значит… нет? — осторожно уточнил он.

Я постучала пальцем по его груди: перестань нести чушь. Потом ткнула в своё сердце, затем — слегка в него, но так, чтобы было ясно: если бы ты мне не нравился — я бы здесь не стояла. Не то, чтобы это было так легко показать пальцами… Ну, дорогой, пора уже начинать понимать меня по взгляду, что ли.

Он выдохнул — так, будто впервые за весь день смог вдохнуть. Глаза потеплели, пламя отступило. Неужели и правда понял?

— Я… — он накрыл мою руку своей, сжал крепко, но бережно. — Иногда мне кажется, что я сгораю от страха. Что ты выберешь одного из них, но… не меня.

Я снова закатила глаза. Нет, я не готова это слушать. Не тогда, когда эта вся любовь напоминает какую-то трагикомедию. Так любит, что не может, но все равно убьет? Он усмехнулся.

— Да… да, я заслужил, — признал он, чуть склоняясь ко мне. — Но… Катрина? Он накрыл ладонью мою щёку.

— Я просто хочу быть тем, кого ты не оттолкнёшь.

Я подняла бровь. Он выдохнул, дрогнул — и впервые за этот день улыбнулся почти спокойно:

— Ладно. Я понял. Хватит спрашивать глупости. Я романтичный идиот.

Теперь уже и я улыбнулась и только тогда напряжение между нами растворилось — мягко, как пепел на тёплом ветре. Он сделал шаг ко мне — и тень боли ушла из его взгляда, уступив место чему-то куда более опасному: решимости.

Его ладонь легла мне на талию, тёплая, горячая, как всегда, когда он слишком волнуется. Он наклонился — и поцелуй вышел таким нежным, будто он касался не моих губ, а лепестков какого-то нежного цветка. Медленно, ласково, но в тоже время, совершенно будоражаще. Когда он отстранился, его дыхание сбилось, как и мое. Все же, целуется он лучше, чем говорит.

— Я люблю тебя, Катрина, — сказал он негромко. — Глупо, неправильно… но я ничего с этим не могу поделать.

Я не шелохнулась. Эти признания сейчас ничего для меня не значат. Я приняла его слова так же, как приняла бы тепло огня.

И вдруг он сделал то, чего я никак не ожидала. Коул опустился на колени. Потом медленно потянулся и упёрся лбом мне в живот, обхватив руками мои бёдра.

Горячее дыхание обжигало мою кожу через тонкую ткань.

— Прости меня, — прошептал он. — За ревность. За страх. За то, что хочу оставить тебя рядом… даже когда знаю, что не имею права даже на твою улыбку.

Его пальцы чуть дрогнули. Я опустила руки и осторожно провела пальцами по его волосам, позволяя ему прижаться еще сильнее. Он выдохнул — тяжело, хрипло.

— Не уходи от меня, — сказал он едва слышно, почти в дыхание.

Я не знала, что ответить, да и не могла, в целом, но даже если бы и могла, не успела бы, потому что в этот самый момент замок сотрясся, как от