Читать книгу - "Дневник кушетки - Викторьен Соссэ"

– Ах! – воскликнула Габи.

– Я не могу. Это мой порок. Как! это тебя удивляет, что животное такое солидное, как я, с такими могучими плечами, громадными руками, геркулесовской грудью, является таким бесполезным. Все же это правда. И это меня мучит. Я бы хотел иметь ребеночка, мальчишку, с вьющимися волосиками, невинными глазенками, безумными шалостями; он будет моим, в нем будет течь моя кровь, он будем моею частью.

Я уже давно полагал, что наступит день, когда я пожалею об этом… недуге. Я смеялся над ним, но в глубине души я надеялся, что это пройдет, что я опять воскресну. Мои надежды не оправдались…

– Почему?

– Мертвецы не воскресают.

– Однако…

– Нельзя доверять наружности… Я стараюсь, я уже на самой верхней ступени своей жизненной лестницы. Я уже достиг maximuma моего физического могущества. Дальше идти некуда. Мне уже нужно мало-помалу спускаться. И, дорогая, у меня не будет этой радости, видеть около себя ребенка, маленького ребенка… Иметь детей, как это очаровательно! Сначала дитя такое маленькое, слабое и нежное. Оно подобно дереву: один порыв ветра может погубить побег, но если он устоял, этот побег, то он поднимется, это уже куст или прекрасный отросток юного дерева и, наконец, это дерево. Я же теперь бесполезный пень; на мне уже не вырастут новые побеги. Увы! чем я сделаюсь! Я ужасно боюсь будущего. Видишь ли ты этих жалких стариков, с которыми грубо обходится сварливая прислуга, которая хорошо знает, что ее не прогонят, так как в ней нуждаются. И я не буду иметь около себя друга – женщину, с которой у меня были бы общие воспоминания, совместные путешествия, труды, добрые дела. У меня не будет женщины, с которой я бы мог смеяться над своими любовными историями. Это ужасно!

– Нет ли у тебя других… забот?

– Каких, дорогая моя?

– Только что ты мне сказал, что у тебя был судебный пристав…

– А! да, я тебе говорил об этом… Да, это верно… Но это преходящее, я смеюсь над этим. Это не больше, как шутка; если я захочу, у меня завтра будет состояние.

– Ну, а если продадут твою мебель?

– Но я только этого и желаю; я хочу, чтобы ее продали. Мне уже надоело смотреть на эти вещи, и к тому же они вызывают во мне столько воспоминаний, – здесь меня посетило столько очаровательных женщин, которых я уже не видел больше… Всякая вещь здесь была моей соучастницей во лжи…

Злюка! А того он не сказал, что мы были в одинаковой степени соучастницами и его радости!

– Почему бы тебе не предпринять продолжительного путешествия? – спросила Габи.

– Потому что я один, всегда один.

– А между тем у тебя есть друзья! Я знаю людей…

– Которые кажутся моими друзьями, – прервал мой хозяин. – Менее лицемерные, более ревнивые и имеют еще меньше поводов называться моими истинными друзьями. Кроме того, мне не интересно путешествовать с мужчиной.

– А со мной ты бы хотел?

– С тобой?

– Да, я была бы счастлива уехать с тобой на край света…

– Ты не знаешь, о чем ты говоришь… А твой муж?

– Не беспокойся о моем муже…

– Ты хочешь бросить своего мужа? – воскликнул мой хозяин.

– Почему же нет?

– О, это смешно! И ты бы бросила мужа, чтобы сопровождать меня – такого, каков я есть…

– Я была бы твоим другом, а не твоей любовницей. Я бы не ревновала тебя.

– Ты говоришь вздор. Мы были бы возлюбленными, и это было бы сумасшествием.

– Нет, не возлюбленными…

– Что ты говоришь? Но, дорогая кокетка; даже в эту самую минуту ты готова сделаться моей любовницей. Твои уста жаждут моих поцелуев… У тебя только одно желание – очутиться в моим объятиях… Мы бы не были возлюбленными? О! какое безумие! Но я, я бы сделал тебя своей любовницей! И в доказательство того, что ты ошибаешься, я тебе скажу, что, исполни я свое желание, я тут же получил бы благодарность.

– Нет, нет, нет… Я не хочу!

– Ты этого страстно желаешь! Не лги!

– Я не хочу!

Он приблизил свои губы к ее губам.

– Ты не хочешь? А я чувствую, что ты хочешь!..

Ах! Бедная Габи, она не хотела! Но что бы это было, если бы она хотела?

Она была действительно прекрасна, любовь этих безумных… Я не осмеливаюсь описать эти поцелуи, эти ласки. Закройте ваши глаза и, если вы сможете, вообразите себе то, что вы считаете самым замечательным.

Часом позже Габи ушла; она умоляла его позволить ей прийти еще хоть раз.

– Всегда один! – сказал мой хозяин, когда дверь захлопнулась за Габи. – Всегда один!

Он растянулся на мне, взял книгу и задремал; об обеде же он совершенно забыл. Мой неблагодарный хозяин был в моих объятиях, и я была счастлива, как влюбленная, ощущающая вблизи себя дорогого ее сердцу любовника.