Читать книгу - "Дневник кушетки - Викторьен Соссэ"

– Черт подери это животное! – выругался мой хозяин, подскакивая на кровати.

Он натянул кальсоны, накинул халат и крикнул изо всей силы:

– Кто бы ты ни был, что бы тебя ни привело, каков бы ни был твой возраст, твоя профессия, твое знание, будь ты проклят за то, что без жалости дерешь этот медный ободок, который необходимость заставляет вешать у дверей!

Он обул туфли и всю дорогу от кровати в прихожую продолжал свою брань.

Когда он открыл дверь, послышался очень любезный голос:

– Извините меня, сударь. Я – месье Сусебрик, судебный пристав; пришел к вам, чтобы наложить арест сообразно приговору суда, сделанному против вас по милости месье Таписта, портного…

– Нахал! – прервал мой хозяин.

– Мой клиент… – возразил пристав.

– Неряха! – продолжал мой хозяин.

Месье Сусебрик очень любезно улыбнулся, а мой хозяин тотчас же сказал:

– Вы смеетесь! Насмехаетесь надо мной! Это не мешает мне предпочитать лучше видеть ваше смешное лицо, чем иметь такую грязную голову, как у вас, но входите же и принимайтесь за свое недостойное ремесло.

– Сударь, вы забываете, что мое звание заслуживает уважения…

– Я смеюсь над этим… Вытрите сначала ноги. У меня очень дорогие ковры, и я не позволю запачкать их вашими грубыми сапогами….

– Сударь…

– Я также попрошу ваших спутников отряхнуть свои лохмотья в передней, а то, я боюсь, они мне разнесут насекомых по всему залу.

– Вы ужасны по отношению к этим людям, сударь!

– А от вас, месье Сусебрик, несет табаком. Когда вы разговариваете со мной, я требую, чтобы между нами было не менее метра расстояния. Между прочим, я должен вам заметить, что вы пришли сюда наложить арест, а не надоедать мне вашими разговорами, а посему исполните вашу обязанность, получите, что вам следует, и закройте ваш дурацкий рот. Я боюсь, чтобы вы… и ваши спутники не стянули некоторых драгоценных вещей, и потому буду следовать за вами. Если я замечу что-нибудь подобное, я вас спущу с лестницы…

Они были в маленькой гостиной. Судебный пристав диктовал своему секретарю и в то же время сам записывал:

– Стол черного дерева…

– С двумя ящиками, – сказал мой хозяин, – которых я вам не открою, хотя у меня есть ключ. Они полны золота. Если вы хотите заглянуть в них, то есть слесарь на улице Домениль а Винсеннес; туда всего только тридцать минут езды…

– Диван…

– Широкий и низкий, на котором, мой милый Сусебрик, я обнимал женщин, один локон которых стоит больше всей вашей особы…

– Карточный стол черного дерева в итальянском вкусе…

– На котором я восемь дней тому назад выиграл в экарте ночь любви с такой женщиной, к которой, я надеюсь, вы никогда не будете иметь удовольствие даже прикоснуться.

– Кресло… три стула… стенные часы из фарфора…

– Вы говорите абсурд! Это из фаянса! Вам еще нужно объяснять это? – вскричал мой хозяин. – Фарфор, животное вы, просвечивает, фаянс же непрозрачен, как ты сам…

– О! сударь… пожалуйста, перейдем в соседнюю комнату.

– Это в столовую. Вы там увидите шесть стульев, стол, буфет, швейцарскую кушетку, персидские и китайские блюда… Но, ради Бога, не накладывайте ареста на остаток холодного филея, который мне будет к завтраку. Я обожаю холодный филей… а вы?

– Я…

– Очень мне нужно знать, любите ли вы его! Неужели вы думаете, что я интересуюсь вашими вкусами? Я знал в Нормандии одного наглеца, который имел вашу дурацкую вялую походку, я бы не удивился, если бы это были вы. Вы очень похожи на него.

– Сударь, мы идем дальше…

– А! Я вас там ждал… Это спальня… Там на кровати под одеялом лежит изящная женщина… Поставщик царского гарема дал бы за нее солидную сумму. Не забудьте ее отметить в вашей описи. Ее тоже можно продать с молотка…

Пристав Сусебрик и его два спутника вошли в спальню. Действительно, у него была мерзкая голова, у этого пристава. Я впервые видала такого. Высокого роста, худой, бледный, с обыкновенным глупым и злым лицом, с черными усами, большими ногами…

– Шкаф, – диктовал он.

– Полный шитой золотом и украшенной жемчугом одеждой…

– Библиотека…

– С редкими книгами. Там есть такие старые негодные книги, которые стоят около трех су, слышите ли вы? Там есть и другие, которые стоят дороже. Но за этими книгами высокого достоинства следуют уже имеющие ценности только для разносчика… Записали ли вы даму на кровати?..

– Кушетка…

– А! Это славная мебель! – воскликнул мой хозяин. – Эта кушетка была поверенной стольких прекрасных признаний…

– Комод красного дерева в стиле Людовика XV…

– Не забывайте в особенности бронзу, это самое модное теперь…

Пристав сложил свои бумаги.

– Вы не продолжаете больше? – спросил мой хозяин. – А этот старый ковер вы забыли? В продолжение семи лет мои ноги им добросовестно пользовались… Может быть, он станет потом дороже, если вы объявите, что на этом ковре королева Ранано окончила свое последнее произведение…

– Теперь сударь, вы знаете, какой срок между описью и продажей. Если вы согласны вступить в сделку с моим клиентом…

– С этим гулякой!

– Или со мной…

– Вы мерзки, я вас видеть не хочу.

– Мы в вашем распоряжении, – закончил пристав.

Последние формальности исполнены, месье Сусебрик и его помощники, оскорбленные и взбешенные, удалились. Мой хозяин проводил их до двери, которую громко за ними захлопнул. Потом он спокойно улегся, как будто ничего особенного не случилось.

Они не сразу заснули. Жанна сочла нужным сказать ему несколько слов в утешение. Она это очень мило сделала.

Что же касается меня, то я, очень обеспокоенная, нахмурилась в своем углу и как старая пустомеля тихо время от времени повторяла:

– Неужели меня продадут?.. Неужели меня продадут?.. Ах! если бы у кушеток могло биться сердце!.. Я клянусь, что почти ощущала его.