Читать книгу - "Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден"

дернула подбородком на часы, висящие на перилах балкона, откуда за ними наблюдал управляющий фабрики, и сняла со станка челнок, чтобы продеть в него новые нитки.

– Когда освободимся, можем еще поговорить? – спросил Бреган.

– Нет. Я больше ничего не знаю.

Управляющий направился к лестнице. Бреган тихо рыкнул. Можно было попросить Эспурру зайти завтра в участок, расспросить ее еще, но разве она бы ему что-то сказала? К тому же если она и правда в сговоре с остальными, то за ночь они придумают еще больше историй.

Бреган преградил дорогу управляющему:

– До которого часа ее смена?

Мужчина наморщил нос, но ответил.

К нужному часу Бреган стоял в тени заколоченного продуктового на другой стороне улицы. Вместе с другими рабочими Эспурра перешла в серое фабричное общежитие за углом. Когда она скрылась внутри, он последовал следом.

Слившись с потоком рабочих, он дошел до пятого этажа. Там она нырнула в комнату, но, прижав ухо к двери, он смог разобрать только смех и визг маленьких детей. Ничего подозрительного. Запомнив, в какой части здания находится ее квартира, он нашел ближайший выход и уселся на карнизе поблизости, наблюдая за входящими и выходящими людьми. Какое-то время по другую сторону занавесок плясали силуэты семьи Эспурры, потом свет погасили.

Бреган уже почти успел сдаться, когда Эспурра вышла из черного хода здания. Покрутив головой, она поправила на плече лямку тяжелой сумки и направилась вниз по улице.

Он последовал за ней.

Выйдя прямиком к Центральному каналу, она поймала идущую вверх по течению лодку. Бреган подозвал к себе гондолу и заплатил ее владелице, чтобы она плыла следом. Когда Эспурра спрыгнула на берег на западной окраине Округа рабочих, Бреган проследил за ней до заброшенного здания, где она спустилась по лестнице в подвал. Выглянув из-за края перил, Бреган разглядел ее затылок. Она постучала пять раз. Дверь открылась. И прежде чем отскочить из поля зрения, Бреган успел увидеть вспышку пепельно-светлых волос.

Один из тюремных охранников.

Сцена двадцать третья

Фирин

Сейчас

Мы с Найф обыскали весь храм сверху донизу, но Шури так нигде и не нашли. Прошло уже несколько часов, а от нее все еще не было ни слуху ни духу.

– Сидд с Шури давно вообще с труппой? – спросила я, пока мы складывали белье на задних скамьях. Многие из них все еще были покрыты зловещими бурыми пятнами. Льняное платье, которое Найф мне отдала – одно из ее собственных, – было мне немного велико и болталось. Оно пахло теми же лавандовыми духами, которыми всегда пользовалась Эсмаи, и несмотря на то, какой мягкой и чистой была ткань, мне хотелось чесаться.

– Они сначала были только с реформистами, потом уже с нами, – ответила Найф. – Толку было мало, так как мы не могли ничего поставить, но Сидду стало интересно, он обратился к Мезуе. Она согласилась дать ему попробовать, и вот где-то три недели назад они переехали к нам в подвал.

Устало вздохнув, она обвела взглядом пустой храм. Волонтеры растащили всех мертвых по похоронным кораблям, а раненых перенесли в больницу. Теперь зал казался куда больше, чем был накануне.

– Все это похоже на какой-то дурной сон, да? – тихо спросила она.

– Похоже, – согласилась я.

Она похлопала меня по руке:

– Ну, я рада, что ты тут. Особенно ради Брегана.

– Я тоже рада, – ответила я, складывая последнюю простынь на стопку.

Я в состав труппы никогда не входила, но все они, судя по всему, знали, кто я такая и как связана с Бреганом. Странно это было, что меня помнят. Словно, глядя на меня, люди видели старую версию. Как иллюзия, которую невозможно снять. Не могла решить, что я по этому поводу чувствую.

Найф подняла стопку белья:

– Это надо в подвал отнести.

– Давай я, – предложила я.

Чтобы придумать неподозрительный способ занять место Шури, надо было узнать о ней побольше – а люди всегда оставляют частички настоящих себя там, где спят.

Сложив белье в шкаф, как мне и было сказано, я прошлась по коридорам между самодельными спальнями, пытаясь найти место Шури. Каждый уголок подвала был забит небольшими воспоминаниями: приколотыми на стены рисунками, сломанными музыкальными инструментами, потрепанными книгами в кожаных переплетах. Я провела пальцами по деревянной ширме, украшенной изображением Великой Катастрофы – события, упомянутого в каждой религии. На этом рисунке из-под земли бил похожий на солнце огонь и его лучи расщеплялись на концах, превращаясь в реки, холмы и цветы, словно любовное послание новым началам. Кунсиийская версия истории.

Комнату Шури я нашла на противоположной от Брегана стороне подвала. На полу лежали два бугристых матраса, набитые соломой. Возле левого из них на полу валялись зеленые кожаные ботинки, на боку, словно их бросили. Их носы были усеяны темными каплями. По кровати Сидда была разбросана мужская одежда, сваленная в кучу вместе с одеялом, словно он уходил второпях. В маленькой коробочке у изголовья лежала коллекция камней, разложенная с заботой, какую проявляют, лишь пытаясь сделать место домом. Рядом книга, раскрытая на странице, которую ему уже было не прочесть.

На втором матрасе не было ничего. Только подушка и аккуратно сложенное одеяло с краю. Я подобрала подушку. Если Сидд с Шури были так близки, как рассказывал Тэз, наверняка у них и комната была общая.

Может, она не пропала.

Может, она ушла.

Я уже шагнула было в коридор, но тут мой взгляд зацепился за ремень, торчащий между пустым матрасом и стеной. Потянув за него, я достала сумку. Потрепанная кожа, покрытая заплатками, казалась древней. Сначала я достала свитер, старый, расползающийся на нитки, в самый раз по размеру Шури. Значит, не ушла – вещи бы она здесь не бросила. Но если она жила здесь три недели, то почему ее кроватью словно никто не пользовался? Зачем прятать собранную сумку? Может, она думала, что ей придется уйти.

Порывшись глубже, я нашла деревянный мячик, вроде тех, которые дети катали на улице палками. Поднеся его к стремительно угасающему свету дня, я провела пальцем по стертой эмблеме – не то молот, не то лошадь. Снизу были выбиты слова: «Святой Хекет». Важный гвинский покровитель труда и упорства. Храм? Магазин? Я нахмурилась. Шури не было гвинским именем.

В сумке осталась только маленькая записная книжка. Пустая. Ни рисунков, ни записей. Только пустые засаленные страницы. Я бросила ее на матрас – и оттуда выпали засушенный цветок и старая листовка.

– Чтоб тебя, – пробормотала я.

На островах Икета не росло диких цветов. Это