Читать книгу - "Визитёр - brinar1992"

организовать не просто убийство, но вовсе похищение клирика одной с ней категории, то она бы... засмеялась и либо покарала предложившего подобное наглеца, либо просто и понятно объяснила бы ему причины, по которым высших жрецов нельзя вот так взять и скрасть, словно красивую девицу лихими людьми. Но если очень надо, то придется крайне серьезно озаботится тем, чтобы пленник не сумел позвать и не был услышан, а надежных средств для подобной задачи и применимо к подобной цели, стоит еще раз напомнить, просто нет.

Ну, или не было раньше, до сего дня, потому что Аврора, очнувшаяся отнюдь не в своих покоях или рабочей келье, а в незнакомом и чужом месте, первым делом потянулась своей истовой молитвой к тому маленькому Солнцу, что всегда внутри нее, что всегда поможет, даст сил, защитит от удара и отведет беду. И не смогла к своему шоку и неверию, переросшему во вспышку подавленной железной волей паники. Сие не походило на те способы блокировки связи с объектом веры, какие знала и ведала Преподобная Матушка, что только подтвердило очевидную версию о какой-то новой, ранее не используемой разработке. Не было стены, не имелось оков, отсутствовала жалящая агонией за каждую попытку преграда, не воздействовало на разум и тело туманящее влияние, ничего подобного.

Женщина прекрасно ощущала собственное Солнце, осознавала его наличие, но она и ее заслуженные верной молитвой способности клирика будто бы находились в разных плоскостях. Вместе, но по-отдельности, связанные, но разделенные, - крайне необычное и даже совсем не мучительное, какими обычно бывают средства разделения, ощущение, но приятным его не назвать по понятным причинам. Настоятельница крайне особого монастыря, уже более полусотни лет практически не покидающая его стен и уж точно не покидающая стен Ийастара, невольно призналась себе, что провернутая неизвестными операция по ее похищению являлась воистину высшим классом из возможных.

Достаточно просто вообразить о том, какие силы пришлось задействовать даже без учета блокировки ее связи, как потрудились, чтобы проникнуть в ее покои, обойти всю охрану, чтобы не потревожить ее всегда чуткий сон и отточенную годами и десятилетиями кровавого труда интуицию. Вообразить и стать настолько серьезной, что первой же мыслью было вполне серьезное предположение: а не лучше ли ей будет прямо сейчас остановить себе сердце и выжечь напрочь все тонкие тела, чтобы лишить противника возможности допроса. Она знала цену и себе и своей подготовке, как вполне себе осознавала все проблемы допроса, физического или ментального, кого-то вроде нее. А еще давала себе отчет в том, что у тех личностей, какие засунули ее в эту каменную и лишенную солнечного света коробку, вполне могли найтись способы провернуть такую процедуру быстро и не дав ей времени решиться на обрывание собственной жизни.

Остановило ее два основных фактора, а также куча более мелких, вторичных. Первое: ее не сковали и не связали, просто оставили в этой камере, выглядящей как со вкусом обставленная гостевая комната, будто бы намеренно давая пойти именно по этому пути, который она, как профессионал, не могла не рассмотреть. И они, тоже профессионалы, не могли не понимать, что она это понимает, а потому обязаны были приготовиться. Второе: способ отделения души клирика от Солнца был выше любого иного известного ей метода сходной цели, так почему бы им, решившим проблему быстрого и безболезненного отсечения, не решить и проблему допроса души только погибшего, прежде чем та уйдет к Солнцеликому?

На фоне совсем недавних событий в Главном Храме и того, что последовало за ними, на фоне той истории с беглой демоницей, - а демоны ведь так любят именно что игры с душами, - на фоне непонятно что и как задумавших, а после провернувших, вечноживущих детей Леса, преподобная Аврора опасалась действовать сразу, потому что не была уверена в том, а не окажется ли вся эта история лишь подводкой, вынуждающей ее принять именно такое решение. Ну, и еще жить хотелось, чего уж тут скрывать, ибо свою жизнь Преподобная любила и так быстро от нее отказаться не могла. В крайнем случае, хотелось ей надеяться, она все равно успеет среагировать и уничтожить и себя, и свою память, а уж смерть ее никакая защита не скроет и тогда Солнцеликий как минимум обратит внимание на свою верную жрицу.

Неспешно и спокойно встав на ноги, осмотревшись и размяв тело в привычной утренней зарядке, Аврора, отметившая надетую на себе рабочую одежду (либо она опять заснула за работой в своем кабинете, либо ей заснуть помогли, память этот момент не проясняла), поцеловала свой символ солнца, который был единственной намоленной или зачарованной вещью, какую ей оставили, а после двинулась к выходу из комнаты. И, к ее удивлению, этот выход был не заперт, спокойно поддавшись под ее рукой. Размяв кисти и приведя дыхание и разум в максимальную готовность, женщина покинула свои покои и сделала шаг наружу.

Она оказалась в каком-то совершенно неожиданном месте - долгий и широкий коридор, освещенные магическими светильниками, увешанные зеркалами стены, потолок и пол, что перемежают тонкие полоски бархатных стен, выбеленного потолка и паркетного пола с неровными и намеренно выгнутыми фрагментами зеркал. Странное место для странной ситуации, а также ни единого живого или не очень человека, лишь эта длинная, не меньше пяти сотен шагов, кишка прохода, который поворачивает на конце. Никаких требований, никаких встречающих или хотя бы намеков на то, чего от нее хотят, что действовало на нервы, пусть она и держала себя в руках. Стоило признать - если ее именно что хотели вывести из себя, то у них неплохо получалось. Аврора ожидала попыток вызвать страх, гнев или ярость, но ее именно что сбивали с толку, путали и удивляли, заставляя тратить больше внутренних сил на самоконтроль.

Пожав плечами, Преподобная делает первый осторожный шаг, понемногу переводя его в неспешную и острожную ходьбу, ступая то по зеркалам, то по небольшим пространствам зеркалами не занятом, не чувствуя вокруг никакой магии вообще. И потому едва успевает среагировать, когда сбоку от нее из зеркала вынырнуло зеркально же поблескивающее лезвие, едва не снося Авроре голову. Среагировала, успела, увернулась, разминувшись со смертью в одном волоске, чтобы тут же прогнуться в спине назад, пропуская следующий удар на этот раз полностью прозрачным, словно попавший в стакан с водой бриллиант, клинком, что возник уже не из зеркала, а из чистого воздуха. Тоже увернулась, но уже почти, подвела объемная грудь, по какой и черкнул волшебный клинок, а снизу, по ноге, чуть выше колена, бил