Читать книгу - "Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк"

оставил тебя неудовлетворённой? — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить.

Сера замирает. Её рот открывается и закрывается. Она опускает взгляд, её ресницы кажутся тёмными на фоне щек, а густой румянец поднимается по шее. Смесь стыда и ярости проносится по её чертам. Она плотно сжимает губы и отворачивается, в сторону книг. Смотрит куда угодно, только не на меня.

И в этой тишине я выстраиваю свой собственный ответ. Я нашептываю себе самую щадящую, самую сносную версию. Он использовал её и оставил холодной, оставил опустошённой, взял всё и не дал ничего. Что бы ни произошло после пира, это не принесло ей удовольствия. Только унижение. Я позволяю себе поверить в это, потому что мысль о том, что это чудовище исторгло из неё хоть каплю наслаждения, — слишком невыносима, и я не настолько силён, чтобы её принять.

— Сера. — Я беру её за подбородок большим и указательным пальцами, поворачивая её лицо к себе. — Скажи мне.

Её тёмные глаза блестят от подступивших слёз, взгляд настороженный.

Я тяжело выдыхаю через нос.

— Он не будет последним, кто касался тебя перед этим алтарём, — говорю я тихо и свирепо. — Я отказываюсь уступать ему. Только не в том случае, если могу на это повлиять.

У неё перехватывает дыхание.

— Рен…

— Позволь мне послужить тебе. — Я уже опускаюсь на пол, моя забинтованная рука скользит с её лица вниз по шее, вдоль мягких линий её тела, пока я опускаюсь перед ней на колени. — Позволь мне дать тебе то, что не принадлежит ему. Позволь мне заменить его прикосновения. Пожалуйста.

Её грудь вздымается от моей мольбы, и, если бы она потребовала, я бы ползал перед ней на коленях. Ради одного лишь глотка, если это всё, чем она готова со мной поделиться.

Она смотрит на меня сверху вниз, стоящего перед ней на коленях в моём шутовском костюме, и её руки ложатся мне на волосы.

— Ты должен быть дураком, — шепчет она, слегка дрожа. — Но почему же ты единственный достойный мужчина?

— Потому что для тебя, — отвечаю я, — я им буду. Достойным в поклонении тебе, моя принцесса.

Нежно я собираю лавандовый шёлк её юбки в свои руки, и когда я поднимаю на неё взгляд, она кивает в знак дозволения. В череде нетерпеливых, отчаянных движений я прижимаю её спиной к дубовой двери, а её юбки оказываются задраны до самых бёдер. Я забрасываю её ногу себе на плечо, раскрывая её для себя, и её пальцы крепче впиваются в пряди моих волос.

Дрожь проносится по её телу, когда я бережно впиваюсь горячими поцелуями во внутреннюю сторону бедра, намеренно отодвигая в сторону ткань её белья. Моё собственное тело содрогается от того, как её пальцы сжимаются в моих волосах, а с её губ слетает тихий звук.

С голодом, горящим в моих венах, я припадаю губами к её киске, выдыхая стон прямо в неё при первом же божественном вкусе этой женщины. Боги, помогите мне. С этого мгновения она будет владеть мной целиком и полностью. И я покорно приступаю к священному делу. Заставляю её забыть каждое жестокое прикосновение этого ублюдка.

Когда ногти впиваются в мою кожу, я провожу языком жёсткую линию вверх по её центру. Когда с её губ срывается дрожащий выдох, я жадно втягиваю её в горячий рот, играю языком, описываю тугие круги, пока её бёдра не начинают отчаянно двигаться в такт моим движениям.

— Я хочу услышать своё имя, принцесса, — рычу я в её влажную, горячую киску, и её спина выгибается от этой грубой вибрации.

Я не спешу. Каждое прикосновение языка, каждый вкус благоговейный и губительный одновременно. Я поклоняюсь ей так, как истинно верующие поклоняются своим богам. Всем своим ртом. Всем своим сердцем.

И пока она растворяется в наслаждении, бесстыдно двигаясь на моём лице плавными движениями бёдер — боги… я стону прямо в неё и прижимаюсь своим твердым, ноющим членом к её ноге. Мой язык глубоко проникает в её дырочку, и в тот же миг я кончаю прямо в штаны, чувствуя, как член судорожно пульсирует от разрядки.

— Чёрт, ты божественна на вкус, — рычу я, всё ещё двигая бёдрами.

И это окончательно лишает её контроля.

Когда она срывается…

Когда рассыпается на части, произнося моё имя, пока её бедро дрожит у моего плеча, а пальцы крепко сжимают мои волосы…

Она целиком принадлежит мне.

Я не упускаю ни единой капли её наслаждения, лаская её языком, пока последние волны удовольствия окончательно не стихнут.

Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, я не поднимаюсь. Так и остаюсь на коленях, обнимая её за бёдра, прижавшись лбом к мягкому изгибу её живота и просто вдыхая её запах. Её пальцы медленно и нежно перебирают мои волосы. Я чувствую, как быстро бьётся её сердце. Живое. Настоящее.

— Богиня… — едва слышно шепчет она. — И как мне пережить тебя?

Самодовольная улыбка сама появляется на моих губах.

Я сглатываю.

— Позволь мне кое-что сказать.

Я не открываю глаз. Так и продолжаю прижиматься к ней лицом, собираясь с силами. Её рука замирает в моих волосах.

— Я приму всё, что ты захочешь мне дать, — тихо говорю я. — Любую часть тебя. Пусть даже самую крошечную. Всё, чем ты готова со мной поделиться… я приму. И этого мне будет достаточно. Лучше иметь хотя бы частичку тебя, чем не иметь совсем ничего.

Мои руки крепче смыкаются вокруг её талии.

— Когда я пришёл сюда, я уже всё потерял. Я переступил ворота этого дворца, не имея ничего. Ни семьи. Ни дома. Ни единой причины встречать новый рассвет.

Я открываю глаза и поднимаю голову, чтобы посмотреть на неё. На женщину, которая вытащила меня из могилы, даже не подозревая об этом.

— Иметь тебя, Сера… хотя бы крошечную частицу твоего сердца… — это гораздо больше, чем я когда-либо надеялся обрести снова. Надежду. Любовь. Хоть какую-то причину продолжать жить.

По её щекам катятся слёзы, серебрясь в тусклом свете.

— Я не смогу уйти отсюда без тебя, — говорю я. — И не смогу жить без тебя. За стенами этого дворца для меня нет жизни. Всё это не имеет ни малейшего смысла, если в ней нет тебя. Поэтому если придётся… если мне придётся остаться в этой клетке, до конца своих дней носить этот колпак с бубенцами и играть шута в этой позолоченной тюрьме только ради того, чтобы быть рядом с тобой… значит, так тому и быть. Я с радостью вынесу всё это, лишь бы быть