Читать книгу - "Ритуал Старлинга - Девни Перри"

с мыльной водой, отложила сушиться и отнесла Эви обратно в пристройку.

Мы приберегли хлеб на голодный день.

Ни разу в жизни я не боялась остаться без еды. Если я была голодна, все, что мне нужно было сделать, это попросить. Еда больше не была для меня чем-то само собой разумеющимся.

Я зажгла фонарь и повесила его, чтобы осветить все вокруг, затем расстелила наше одеяло на соломе и уложила Эви рядом с собой, пока доносился лепет возвращающихся домой детей.

Из палаток доносились крики и пение, несколько взрывов женского смеха смешивались с голосами мужчин.

Настроение было веселым и непринужденным. Никто, казалось, не паниковал и не беспокоился о миграции. Может быть, весть о разведчике еще не достигла этой части Озарта?

Завтра я скажу об этом женщине, чтобы она отвела своих детей в безопасное место.

Эви зевнула, пока Фэйз осматривал навес, принюхиваясь и метя свою новую территорию.

Клыки на его нижней челюсти начали выступать над губой. С каждым днем его полоски казались более заметными. И я почувствовала, как у него на спине вырос еще один ряд чешуек, когда гладила его ранее.

В Озарте было больше таркинов, чем в любом другом из пяти королевств. Возможно, это было бы самое безопасное место, чтобы отпустить его. Пусть он снова станет скорее диким, чем ручным.

Но я не могла представить, что оставлю его здесь. Не только из-за Эви, но и из-за себя тоже. Кроме того, он был слишком молод. Это было слишком опасно.

— Десс? — позвала Эви, прижимаясь ко мне. — Ты прочитаешь мне еще историю?

— Конечно. — Я потянулась к своей сумке и достала дневник на древнем языке. Я перешла к одной из записей, которую уже перевела и которая, как я знала, была безопасна для ее маленьких ушек.

Это была запись, над которой я размышляла со вчерашнего дня, после загадочных указаний брата Скора.

В Каландре есть воительница. Воительница, которая спасет это королевство. Найди ее.

— Женщина сидит верхом на гнедой лошади, — прочла я, щурясь в тусклом свете.

Ее тело покрыто серой кожей и металлическими доспехами, серебряные элементы которых отражают лучи послеполуденного солнца. Ее заплетенные в косу волосы такие же светлые, как облака.

На ее щеке нарисован ряд четырехконечных звезд, тонкие черные концы которых остры, как иглы. Они тянутся от самой маленькой у ее носа, под глазом, до самой большой, закрывающей висок.

Ее окружают песок и дюны. Ее глаза подведены тушью и горят, как языки пламени, когда она осматривает небо. Она слышит звук прежде, чем видит сокола, и когда птица парит у нее над головой, она протягивает руку, обмотанную кожей от запястья до локтя.

Сокол садится ей на руку, устраиваясь поудобнее, пока она отстегивает ленту, привязанную к его ноге. Она вздыхает, читая послание, написанное на маленьком свитке, затем комкает его в кулаке и бросает к ногам своей лошади.

Она гладит птицу по крылу, затем отпускает ее обратно на волю ветра. Легким движением она соскакивает с лошади и идет по песку, по частям снимая с себя оружие и доспехи. К тому времени, как она снимает последнюю часть своей униформы — тяжелый нагрудник, зашнурованный на ребрах, — песок поглощает остальные части.

Она останавливается и смотрит в небо. Она поднимает обе руки, широко раскидывая их, как крылья. И улыбка на ее лице говорит о том, что она наконец-то свободна.

Когда я закончила читать, Эви коснулась уголка страницы.

— Как ты думаешь, кто она?

— Воительница. — Это ее брат Скор хотел, чтобы я нашла?

— У Кэтлин белые волосы.

— Да. — Я улыбнулась Эви.

— Я скучаю по Кэтлин.

— Я тоже.

В темноте кто-то прочистил горло, заставив нас обеих подпрыгнуть.

— Простите. — Мужчина в длинном пальто с накинутым на голову капюшоном осторожно шагнул на свет, подняв руки в знак примирения. — Я не хотел вас напугать.

— Чего вы хотите? — Я потянулась к мечу, лежащему на земле рядом со мной.

— Уэллс — мой друг. Меня зовут Шрайкер. Вы уже встречались с моей женой. — Он указал на хижину. — Эддой.

— Ооо. — Дыхание, которое я задерживала, вырвалось из меня, когда я отпустила меч. — Спасибо, что позволили нам переночевать здесь.

Он кивнул, собираясь повернуться и уйти, но остановился. Медленно, словно не хотел нас пугать, он снял капюшон. И когда он шагнул дальше на свет, тело Эви напряглось.

Как и мое.

Три больших шрама украшали его лицо. Черная повязка закрывала отсутствующий глаз. А пальто, которое я только сейчас разглядела, было сшито из ткани, которую я никогда раньше не видела. Это была ткань цвета лайма.

Это был мужчина из дневника. Мужчина, который убил аллигаска и использовал его шкуру как одежду.

— Уэллс сказал мне, что вы направляетесь на юг. В Куэнтис, — сказал Шрайкер.

— Да.

— Тогда вам понадобится проводник по болотам. Мы отправимся с первыми лучами солнца.

— Спасибо. — Часть меня хотела спросить, почему он предлагает свою помощь. Но другая часть была просто благодарна за то, что он предложил ее. — Мы будем готовы.

Он пошел прочь, к дому.

— Подожди здесь, — сказала я Эви, поспешно вставая и бросаясь за ним. Если он был в дневнике, может быть, он знал воительницу. — Простите, Шрайкер?

— Да? — Он обернулся.

— Я ищу воина. Женщину.

— Единственные воины в округе — это Мавины. И я не знаю, есть ли среди них женщины.

— Мавины? Кто они?

— В основном наемники. За определенную цену вы не найдете бойца лучше. — Он усмехнулся. — Они почти так же знамениты, как Страж. Вы слышали о нем?

Я провела пальцем по шраму на своей ладони.

— Раз или два.

Пятнадцать

Каспия

Женщина с кудряшками цветов дикого апельсина, красного, меди и карамели сидит одна в темноте.

У нее такие же волосы, как у меня. Как у Саскии.

Как у Эмери.

Она босая. Ее одежда разорвана в клочья. Каменный пол под ней холодный и мокрый. Она прислоняется головой к железным прутьям и молится Божеству.

Но она не одна.

В соседней камере находится светловолосый мужчина в такой же грязной одежде, как и у нее. Он слишком худой. Они оба худые.

Мужчина ворчит, указывая на темный коридор. Кто-то отрезал ему язык, поэтому он не может говорить.

Она качает головой и протягивает руку сквозь прутья решетки, беря его руки в свои. Там, где раньше было пять пальцев на его правой руке, осталось только три. Кровь