Читать книгу - "Ненавижу тебя, Валентин! - Катерина Пелевина"

нарастает волна — не просто физического удовольствия, а чего-то большего. Это кайф от её близости, от осознания, что она выбрала меня, доверила мне самое сокровенное. Каждая секунда кажется бесконечной и в то же время слишком короткой, хочется, чтобы этот момент длился вечно… Чтобы она сосала мне вечно, блин… Во всяком случае, в моей памяти это точно останется навсегда…

— Дашь мне в рот кончить… — спрашиваю, додрачивая возле её припухших губёх. Она, как и следовало ожидать, смотрит испуганно… Но лишь на несколько секунд, потому что я и не ждал согласия на самом деле. Кончить собирался и без этого…

И когда делаю это, простонав что-то, блядь, неясное себе под нос, прихватываю её за волосы, а она с таким лицом, блин, это всё принимает. Причмокивая, смотрит на меня и облизывает губы.

— Я думала будет ужаснее… — выдаёт, хихикая.

— Чё понравилось? Могу так каждый день делать… — разливаюсь лужицей, и тут же получаю в плечо, рассмеявшись.

Она снова поднимается, я притягиваю её к себе, обнимаю так крепко, как только могу, не причиняя боли. Целую в лоб, в щёки, в губы.

— Спасибо, — шепчу. — Спасибо, что ты есть. Что ты со мной.

Она прижимается ко мне, кладёт голову на грудь, слушает, как бьётся сердце.

— Не думала, что меня будут благодарить за минет…

— Ну вот видишь, какой я охуенный…

— Да уж… — прижимается щекой к моей грудной клетке… Ёрзает на мне своей задницей, а я чувствую, что у меня снова стоит… И я тоже хочу лизать её. Хочу так, что во рту всё пересыхает. Хочется сделать очень-очень влажно…

— Пошли-ка, девочка, — снимаю её с дивана под обоюдный смех и несу в сторону спальни…

Не нужно слов, всё сказано без них. Всё понятно по прикосновениям, по дыханию, по тому, как её пальцы сжимают мою шею…

В груди лёгкость и одновременно тяжесть какого-то огромного, всепоглощающего чувства. Это не просто страсть, не просто влечение. Это любовь. Настоящая, глубокая, всепроникающая.

Перед сном она засыпает у меня на плече, а я смотрю на неё и думаю: вот оно. То, что я искал. То, ради чего стоит жить. Не только буря эмоций и страсть, а вот эта тихая, глубокая нежность… Это чёртово забвение…

Глава 39

Дана Сапиева

Несколько дней пролетают, как один миг — самых счастливых дней в моей жизни. Мы с Демьяном почти не расстаёмся… Все выходные проводим вместе, ходим в кино, гуляем по парку, пьём кофе в маленьких уютных кафешках, где пахнет свежей выпечкой и корицей. И он такой мужчина. Настоящий мужик, вот правда. Не играет, не притворяется, не строит из себя хер пойми кого. Просто есть, и делает всё так, будто я — самое важное в его мире… Для меня всё это так странно, что я не до конца осознаю, хоть и пытаюсь.

В субботу мне становится нехорошо… начинаются месячные. Я немного смущаюсь, хочу сказать, что мне лучше побыть одной, но он будто читает мои мысли…

— Говори, чё случилось? — спрашивает, заметив, что я стала тише. Или скрытнее, не знаю.

— Да просто…, — краснею я. — Может, лучше до понедельника, а?

— Малыш… избегаешь прикосновений, зажимаешься… — перечисляет с улыбкой на лице. — Чё мы как дети, а?

— Да, блин, да… у меня месячные, Демьян… Вот умеешь ты под шкуру залезть…

— Дана, — он берёт меня за руки. — Это нормально. И я никуда не собираюсь уходить, блин. Ты чё думаешь, мне только ебля что ли нужна?

— А что нет?

— Нет, блин! Ты… — отвечает он, стиснув челюсть, и я проглатываю ком. — Что нужно? Грелка? Чай? Что-то сладкое?..

Я пожимаю плечами, хихикая, а он тут же встаёт, идёт на кухню, заваривает ромашковый чай, достаёт мне сладости, потому что уже знает, где что лежит, закутывает меня в плед… А потом садится рядом, гладит меня по спине, по волосам, шепчет:

— Всё хорошо. Отдыхай. Я рядом…

И это так трогает, что на глаза наворачиваются слёзы. Никто раньше так не заботился. Никто не смотрел с такой нежностью, когда мне было плохо… Наверное, я и не ожидала, что он так умеет… Этот мужик вообще что-то с чем-то. Кладезь всего самого необходимого. Мне… Лично мне...

Чуть позже он возвращается с пакетом из магазина:

— Я тут сходил… Купил мороженое — баунти, твоё любимое. И клубнику. Свежую, крупную. Сказал, чтобы самую лучшую выбрали.

Я смеюсь сквозь слёзы, обнимаю его крепко-крепко:

— Ты вообще настоящий, Демьян, а?

— Ну а как иначе? Настоящий, — улыбается он. — Ты же моя. И если тебе плохо — я должен быть рядом.

— А если я буду болеть гриппом? — шучу я. — Тоже будешь сидеть со мной, отпаивать чаем и читать сказки на ночь?

— Конечно, — серьёзно кивает он. — Только сказки я плохо помню, так что, скорее всего, буду придумывать на ходу… Про дракона, вредную принцессу, вроде тебя и зелёного орка…

— Эй! — толкаю его в плечо. — Я не вредная!

— Ну ладно, — смеётся он. — Про прекрасную принцессу… Так лучше?

— Гораздо, — киваю я, улыбаясь.

Мы долго сидим на диване, обнимаемся, разговариваем. Он рассказывает какие-то смешные истории из детства, я делюсь своими воспоминаниями. И с каждой минутой я всё сильнее чувствую к нему невозможное притяжение. Это что-то глубже. Что-то, от чего внутри всё теплеет, а сердце бьётся чаще даже от взгляда…

«Как он это делает?» — думаю я, глядя, как он аккуратно поправляет плед на моих ногах. — «Как умудряется быть таким идеальным? Без пафоса, без показухи, просто берёт и заботится. И так естественно, будто это самое обычное дело… Будто он действительно меня любит»…

Когда наступает среда — день перед командировкой, я всё сильнее грущу. Мне улетать завтра утром, и внутри всё сжимается от мысли, что мы будем не вместе целых три дня. Всего три дня вроде бы, но кажется, будто вечность.

Днём Демьян вызывает меня к себе и ждёт с распечатанными билетами, документами, маршрутом. Всё продумано до мелочей. Он даже тут постарался…

— Вот, — кладёт он бумаги на свой стол, где мы не так давно отжигали. — Всё готово. Если что — звони в любое время. И пиши. Каждый час, если захочешь…

— Спасибо, — шепчу я, глядя на него. — Каждый час? А разве нашему начальнику не нужно хотя бы изредка работать?

— Нет, конечно, на это есть подчиненные, — пожимает он плечами, будто это само собой разумеется. Я смеюсь. Быстро же он влился в роль…

Но внутри меня уже шевелится тревога. Не о поездке, а