Читать книгу - "Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова"

— Солдат? Он на операции. Рид с ним, пока врачи его чинят. Не уверен, какой от него будет толк, если выживет, но я планирую преподать Нолану бесценный урок. Если он заберёт то, что моё, я заберу то, что его.

Его глаза темны и полны злобных планов, о которых у меня сейчас нет душевных сил беспокоиться.

Вся полученная информация и душевная боль полностью измотали меня.

Я опускаю плечи, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо. Я вернулась туда, откуда начала всё это. Но теперь я чувствую себя более разбитой. Усталость пустила корни в душе.

— Что будет дальше?

Он ухмыляется, явно довольный моей подавленностью.

— Теперь мы покажем им, на что способна семья Мавестелли, когда её загоняют в угол. Им нужно вспомнить, насколько остры наши клыки.

Я слабо киваю, глядя на свои испачканные кровью ладони. Он похлопывает меня по руке и встаёт. Неужели это всё, кем стала моя жизнь? Выжить в Испытаниях ради чего? Чтобы вернуться сюда в роли палача? Это не может быть моим будущим.

Я не хочу этого. Я хотела… Ощущение провала сжимает грудь.

Я хотела Кэмерона, и теперь чувствую, что и это у меня украли.

— Отдохни. Завтра тебе расскажут о наших ответных мерах. — Он останавливается у двери, выпуская охранника из комнаты, чтобы я могла поспать спокойно. — О, и мы будем праздновать возвращение нашего палача. Ужин в шесть: ты, я и Рид, — бодро говорит он, но за этой маской — список людей, которых он хочет, чтобы я убила. Он просто рад, что его оружие вернулось. Сломанным, как он всегда и хотел.

После того как дверь закрывается, я ложусь и смотрю в потолок, считаю пятнышки на панелях и дырки от пуль, оставшиеся, я полагаю, от прошлых перестрелок. Единственный звук — тиканье часов на стене, каждый удар металла погружает меня всё глубже в отчаяние.

Убежище, которое мы штурмовали, было знакомым, потому что я бывала там раньше. Много раз, на самом деле. Я закрываю глаза от ужасной истины. Тайная комната была моей. Там я пряталась, чтобы подслушивать стражников и то, о чём не должна была знать.

Теперь это кажется таким очевидным. Но ничего не помнить о своём прошлом — поистине ужасная вещь. Это действительно лишает тебя большей части разума.

Неужели Кэмерон смотрел на меня иначе после последнего испытания, потому что сожалел, что не прикончил меня? Он пытался меня убить и всё равно был вынужден стать моим напарником. Все его холодные взгляды и отказ сблизиться со мной… почему?

Громкий раздражённый стон вырывается из моих губ, я сажусь и прижимаю ладони к глазам, пытаясь сдержать слёзы, но безуспешно. Они стекают по рукам и смачивают простыню, а ноги беспокойно подрагивают.

Я так глупа.

Он всё это время лгал мне.

Глава 19

Эмери

Мягкий ветерок просачивается в приоткрытое окно и шевелит медицинский, мятный воздух в палате. Светлые волосы Кэмерона сдвигаются на лбу, но глаза его остаются закрытыми, дыхание ровное — он погружён в далёкие сны.

Я упираюсь подбородком в ладонь, локоть прижат к краю кровати для опоры, и наклоняюсь ближе, чтобы разглядеть его. Последние три дня были не чем иным, как чередой душевных срывов. От желания убить его собственными руками до тщетных попыток встряхнуть и разбудить, чтобы поцеловать улыбку, что он дарил мне последние недели.

Можем ли мы снова стать собой? Не похоже. Я глубоко вздыхаю и лениво рисую круги на его руке.

Смятение стало моим давним спутником в этом. Кажется, я не могу распутать клубок воспоминаний в голове. Я больше не понимаю, было ли хоть что-то из сказанного им мне когда-либо правдой. Зачем он оттолкнул меня, будто я ничто? Почему я позволила себе доверять ему?

Моё сердце, кажется, единственное, что остаётся непоколебимым, — оно цепляется за хоть какое-то разумное объяснение, чтобы я могла вернуться к тому ясноглазому, глупому солдату. Но я не уверена, что увижу ту версию себя снова. Та была не тронута любовью. Та была слишком благополучна для собственного же блага.

Я провожу взглядом по линии его челюсти и резким скулам, мучая себя, наблюдая за тем, как спит прекрасный солдат. Его красота несравненна, отягощена страданием даже во сне. Я не уверена, что когда-либо пойму до конца, почему меня влечёт к таким саморазрушительным вещам, как он. Я жажду раствориться в его тяжёлом взгляде, даже зная, что он пытался меня убить.

Длинный выдох вырывается из моих приоткрытых губ, пока я забираюсь на кровать рядом с ним. Моё тело кажется крошечным рядом с его грудью. Один его торс достаточно велик, чтобы я могла свернуться на нём калачиком. Я кладу голову ему на грудь и вдыхаю его свежий, берёзовый запах.

— Как получилось, что я забыла именно тебя, Кэмерон? — произношу я его имя сумрачно; вкус его горько-сладок и оставляет грусть на языке.

Я прокашливаюсь, достаю его смешную тоненькую книжку со стихами, которую он носит повсюду, открываю на самой потрёпанной, зачитанной странице и читаю ему отрывки, которые он, должно быть, знает как свои пять пальцев.

Я говорю себе, что это чтобы успокоить его, но, эгоистично, знаю — я делаю это чтобы успокоить себя.

— Он пришёл в себя.

Мои ступни замирают на полпути, когда в беспроводном наушнике раздаётся голос Рида. Я шла по крыше-террасе к перилам, где часто сижу. Последние несколько дней лишь здесь, наверху, я, кажется, могу найти покой. Вдали мерцают огни города, а ровный поток машин на дорогах с такой высоты звучит как река.

Мир кажется одиноким здесь, на одном из наших зарубежных аванпостов. Световое загрязнение от города рассеивается и сменяется кромешной тьмой, не доходя до нас. Это заставляет меня гадать, где начинаются и где заканчиваются звёзды. Хотя, думаю, ничто не сравнится со звёздами, что я видела, когда была с Кэмероном в Подземных Испытаниях. Возможно, больше всего мне нравилось именно чувство товарищества. Друзья и ощущение принадлежности, которые я нашла.

Я игнорирую сообщение Рида и вынимаю наушник, позволяя ему упасть на крышу. Ноги сами несут к привычному месту, и я сажусь на край здания, свесив руки с перил и позволяя ногам болтаться в холодном ветерке.

Мы где-то в Северной Германии. Мой отец никогда не говорит мне точно, где мы находимся во время миссий. «Чем меньше людей знает, тем лучше», — всегда говорил он, и эта убежище не исключение.

Палач всегда в неведении.