Читать книгу - "Потерянная пара Дракона - Инна Разина"

С мисс Нортон я действительно не был знаком. А с Леей… о ней я пока так и не готов говорить.

Нэйтан знает обо мне то же, что и все, кто читал официальные сообщения о трагедии в семье Амальди, из-за которой я якобы оставил двор и светскую жизнь. Только друг понимает меня лучше остальных. И наверняка догадывается, что в официальных сообщениях не вся правда. Но до сих пор ни разу не пытался залезть мне в душу и терпеливо ждал, пока я решусь открыться сам.

Пожалуй, впервые с тех пор как я начал работать в академии, он задает мне прямые вопросы о прошлом. Но я опять не готов на них отвечать. Вместо этого уточняю:

— На какой срок она отпросилась?

— На пару дней.

— И ты не знаешь адреса?

— Нет. Если это так важно, можешь сам заняться поисками. У мисс Нортон всего две возможности для путешествий. Портал в городе или дорожный дилижанс. Возможно, где-нибудь ее вспомнят.

Кивнув, уже прикидываю, куда податься сначала: на вокзал или в портальный зал. Но в это время в кабинет заглядывает секретарь.

— Мистер Фаррел, простите, что прерываю, — быстро произносит он: — Для мистера Уокера пришло срочное сообщение.

Получив разрешение, секретарь передает мне конверт. Прямо тут открываю его и быстро пробегаю глазами. А потом снова поднимаю глаза на Нэйтана.

— Прости, я вынужден немедленно уехать. Тебе придется снова найти мне замену. Понимаю, что мои личные дела начинают мешать занятиям. Не буду возражать, если ты уволишь меня. Но остаться не могу.

— Не говори ерунды, — хмурится Нэйт. — Место останется за тобой, пока ты сам не решишь уйти. Но как ректор, а главное, твой друг, я хотел бы понимать, что с тобой происходит?

— Хорошо, ты прав, — киваю, ощущая искреннюю благодарность. Слишком мало в моей жизни тех, кто верит мне вот так безоговорочно и готов всегда подставить плечо. — Объяснения — самое малое, что я тебе задолжал. Обещаю, как приеду, все расскажу. Сейчас нет времени.

Из ректорского кабинета сразу иду на площадку для оборотов. Перекидываюсь в дракона и взлетаю над окружающим академию лесом. А потом беру направление на восток, в сторону границы. Именно там, в небольшом городе, сейчас пытаются задержать того, кого я так давно хотел увидеть лицом к лицу. Родственника Алианы, проклятого дознавателя, который лично отвез мою пару на казнь и сделал все, чтобы она состоялась. Наконец я смогу задать ему вопросы.

Только все опять идет не по плану. Кружа над городом, замечаю площадь у вокзала, а на ней толпу. Приземлившись чуть в стороне, меняю ипостась и спешу туда, где, словно отгораживая или защищая что-то, в круг выстроились служители правопорядка, пытаясь оттеснить в сторону зевак.

Вижу мрачного начальника полиции, того самого, с которым я недавно разговаривал. Значит, он тоже успел прилететь. Перед ним вытянулся в струнку бледный дракон в форме. Подхожу ближе и слышу растерянные объяснения:

— Виноват… Кто же знал, что так выйдет… Он сопротивлялся, а у нас приказ… Перестарались немного. Парень молодой, не рассчитал силу… Он уже отстранен…

Выругавшись сквозь зубы, начальник кивком отсылает провинившегося подчиненного. Замечает меня и тяжело вздыхает.

— Что случилось? Преступник задержан? — нервно спрашиваю я.

— Задержан, — морщится собеседник. — Но при задержании был смертельно ранен. С ним сейчас лекарь, — кивает за мою спину. — Надеюсь, нам удастся вытянуть из него хоть что-то.

Оборачиваюсь и шагаю за драконом. Толпа полицейских расступается. В центре, прямо на земле, лежит беглый дознаватель. Я узнаю его сразу, хотя видел три года назад всего несколько раз. Рядом с ним, держа руку над грудью раненного, лекарь пытается стабилизировать его жизненные силы. Нервно оглядывается на нас и качает головой.

— Что тут? — хмуро уточняет у него начальник. — Мы можем его допросить?

— Попробуйте. До больницы мы его все равно не довезем. Я буду держать, сколько смогу. Но у вас не больше десяти-пятнадцати минут. А может, и того меньше.

Наплевав на все, опускаюсь на колени рядом с родственником моей фальшивой невесты. Его сюртук разорван на груди и залит кровью. Лицо абсолютно белое, бескровные губы с хрипом втягивают воздух. Когда я наклоняюсь ниже, он приоткрывает мутные от боли глаза и на удивление осознанно встречает мой взгляд.

Лекарь чуть сдвигается, давая мне доступ, и продолжает вливать в раненного силу. У меня совсем мало времени, а я не могу сообразить, какой вопрос задать первым. Мне так много надо узнать. Наконец спрашиваю самое главное:

— Зачем? Зачем ты отправил невинную девочку на смерть? Ваши планы все равно пошли под откос. Все должно было открыться со дня на день. Для чего надо было убивать Лею? Проклятые деньги стоили ее жизни?

Сам понимаю, как глупо это звучит. Во все времена находятся те, кто ни во что ни ставят чужую жизнь. Убивают за медяк или косой взгляд, вообще без вины, просто потому что что-то показалось.

— Я не убивал… — хрипит дознаватель, задыхаясь.

— А кто убивал? Кто все это затеял? Алиана тебя наняла?

— … эта глупая девчонка… — даже в таком состоянии он находит в себе силы презрительно скривиться. — … она думала, что наняла, хотя ни копейки не заплатила… вообще не понимала, куда влезла… Ее использовали, как и меня… а потом избавились бы, как от ненужной вещи… И меня бы убили… я знал, чувствовал, поэтому сбежал… Но ее пожалел… такая молодая, так похожа на мою сестру… Моя Ирма сгорела от лихорадки… Деньги я взял, да… почему не взять… все только обещали и пугали. А мне надо было скрыться… Но я не убивал…

— Тогда кто⁈ Кто ее убил? Кто тебя нанял? Моя мать, брат?

На потрескавшиеся губы умирающего наползает жуткая, искореженная улыбка:

— … ты тоже слеп… пешка в чужой игре… ничего не видишь, не понимаешь…

— Чего я не вижу? Так скажи мне, чего? Ты все равно сейчас сдохнешь, признайся, облегчи душу! Не перекладывай вину на других. Ты подделал признание Леи, добился приговора, ты лично отвез ее на казнь, тебя там видели!

— … я подделал, да… но не убивал… спроси ее родных… — глаза раненного закатываются, он начинает хрипеть, в уголках губ появляется кровавая пена.

— Он сейчас отойдет, — глухо сообщает лекарь.

— Кто все это затеял? Кто тебе помогал? Если не мать, не брат, не Алиана, то кто? — от бессилия и понимания, что ничего важного не узнал, рычу я.

— Не могу… — из груди дознавателя вырывается мучительный хрип.

— Не можешь? — зверею я и трясу его, вцепившись в окровавленный сюртук на груди. —