Читать книгу - "Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева"

Его бледное лицо, с которого я сняла маску, покрытое шрамами и капельками испарины, казалось совсем молодым и беззащитным без привычной угрюмой суровости. Я смотрела на его заострившиеся скулы, на темные растрепавшиеся волосы, и грудь разрывало от дикой, неописуемой смеси чувств. Вся моя прежняя решимость быть ледяной и неприступной рушилась с каждым его тяжелым вдохом.

— Ты ведь не Сын Неба, — едва различимо шептала я, зная, что он все равно не слышит. Аккуратно смыла выступивший пот с его груди, снова обойдя свежую льняную повязку на ране. — У тебя нет подданных, нет тысяч коронованных предков за спиной и великой империи, ради которой можно с легкостью растоптать одну наивную девчонку. Ты просто Шэн, мой телохранитель, мой глупый, верный варвар…

И от этого осознания становилось только страшнее. Потому что если он уйдет, если злая судьба отнимет его у меня, то я просто не выдержу. Второго такого разрушения моя душа не переживет.

Шэн в бреду снова простонал, его пальцы судорожно нащупали край моего рукава и сжали мертвой хваткой.

— Не уходи… — вырвалась из его искусанных сухих губ едва слышная мучительная просьба. — Линь-эр… не оставляй меня…

Я замерла, сжимая в руках мокрое полотенце. Из глаз вопреки всей моей гордости снова брызнули злые беспомощные слезы. Я опустилась на колени у самого его изголовья, накрыла его крупную ладонь своей и прижалась холодным лбом к его горячей щеке.

— Не уйду, — тихо всхлипнув, пообещала я в тишину кельи. — Слышишь, Шэн? Я всегда буду рядом. Все что хочешь… обещала же, помнишь?

Именно в этот момент мне вдруг показалось, что я произнесла клятву не просто перед старым даосом, а перед чем-то большим. Ну и ладно, я ведь и не собиралась ее нарушать.

Сама не знаю, сколько времени так сидела возле своего варвара, аккуратно обтирая его холодными тряпками. И что на самом деле лучше подействовало: мои примочки, то зелье, которым даос напоил Шэна, перед тем как выйти, или могучее тело само справилось со всеми бедами. Но когда дверной проем из непроглядно-черного стал серовато-розовым, жар у раненого прошел, будто его не было.

Шэн спокойно спал, уже не стонал, не метался в бреду, просто отдыхал. Тогда и я вдруг почувствовала, что устала просто до мурашек перед глазами, поэтому отбросила все предрассудки, все представления о девичьей части и законы, гласящие, что мужчина и женщина не должны касаться друг друга.

Где я его уже не касалась-то? Ну… не везде, конечно. Но все равно, поздно думать о добродетели. Слишком хочется спать. Так что я просто легла рядом со своим варваром, скрутилась в клубочек, положила голову ему на здоровое плечо и будто в пропасть провалилась, мгновенно и глубоко.

Глава 33

Ван Июй

Я приходил в себя мелкими болезненными толчками. Сначала вернулась тяжелая тупая боль в левой стороне груди — рана горела, как от раскаленного железа. Но следом за болью пришло нечто такое, что у меня перехватило дыхание. Живое, мягкое, теплое тело у моего правого плеча.

Я боялся открыть глаза. Боялся, что это лишь очередной лихорадочный бред, игра моего затуманенного разума, пытающегося сбежать от кошмара. Но легкое мерное дыхание, щекочущее кожу на моей шее, и тонкий запах коричного мыла были слишком настоящими. Илинь.

Она лежала рядом, свернувшись калачиком, положив голову мне на плечо. Ее тонкая рука во сне все еще цеплялась за ткань моего ханьфу. На ее щеках застыли дорожки от высохших слез, длинные ресницы едва заметно подрагивали во сне.

Боги… Я смотрел на нее сквозь полусомкнутые веки, и мое сердце разрывалось от дикой, неподъемной смеси восторга и выжигающего раскаяния. Она осталась.

«Ты ведь не Сын Неба… Ты просто Шэн, мой глупый, верный варвар…»

Ее слова, сквозь марево бреда пробивавшиеся к моему сознанию ночью, ранили глубже любой степной стали. Как же невыносимо, как отчаянно сладко было слышать это! И с какой страшной, ядовитой ясностью я понимал: она дарит это тепло, эту нежность и свои слезы не императору Поднебесной. Не Ван Июю, который причинил ей столько зла и чье имя она проклинает. Она отдает все это безымянному слуге в стальной маске. Мне… но не мне.

Я ревновал ее к самому себе с такой безумной исступленной яростью, что на лбу снова выступил холодный пот. Но следом накатывал другой, куда более жуткий страх.

Что будет, когда она узнает? Что произойдет с этой хрупкой, только-только начинающей оттаивать верой, когда маска окончательно спадет и перед ней снова окажется ее мучитель? Она ведь не простит.

А что делать?! Я не могу перестать притворяться варваром с окраин, не могу просто уйти и оставить ее, не могу! В прошлой жизни ради империи и власти я пренебрегал ею, потом подозревал ее в покушении на эту самую власть. Надо было потерять ее и самому умереть, чтобы понять, насколько же эта искренняя, сильная, упрямая и чистая девочка мне дороже, чем все богатства Поднебесной…

Зачем мне власть? Зачем Запретный город и сотни каких-то полузнакомых женщин в гареме, переполненных жаждой выслужиться, пробраться через меня к высшей власти? Готовых льстить напропалую, предавать, продавать и убивать. Зачем они мне?

Мне нужна только она. Одна-единственная женщина под этим небом. Именно та, которая с каждой секундой моего императорства все дальше, все недоступнее.

Я могу ее увезти, запереть, заставить. Я император. И что? Ни секунды не сомневаюсь, что Илинь не просто возненавидит в ответ, она найдет способ сбежать, если не на свободу, то за Желтую реку, сколько бы евнухов, служанок и соглядатаев я к ней ни приставил.

От одной мысли об этом мне становится так плохо, что хоть волком вой.

— Шэн? — Илинь заворочалась у меня под боком и спросонья потерлась носом о мое плечо, так доверчиво, словно маленький ребенок.

У меня чуть сердце не остановилось в этот момент.

Но не остановилось. Я заставил его биться дальше усилием воли.

— Моя госпожа? Вы не замерзли? Вам удобно?

Илинь сладко потянулась, все еще находясь на грани сна и бодрствования, и неожиданно для нас обоих уткнулась лбом в мою шею.

— Удобно… — пробормотала она тихим, сдавленным со сна голосом и лишь через пару мгновений окончательно осознала, где находится и на ком лежит.

Я чувствовал, как ее тело мгновенно напряглось. Она резко распахнула глаза, вспыхнула густым румянцем и в испуге отпрянула от меня, едва не соскользнув с края деревянной тахты.