Читать книгу - "Важнее слов - Миа Шеридан"

бездумное. Бездумного у меня сколько угодно – тут ты обратилась по адресу, – я пытался пошутить, но эти слова оказались так близки к правде, что мне самому стало не по себе, так что я оборвал фразу, не договорив, и нахмурился.

Джесси сидела, повернувшись ко мне, и внимательно за мной следила, поэтому я заставил себя улыбнуться. Она не ответила мне. Кажется, она видела во мне что-то такое, чего бы я не хотел показывать. Но разве так было не всегда? Тогда. Теперь.

– Мне кажется, ты себя недооцениваешь, Каллен Хейс, – сказала она очень мягко, но и очень серьезно.

Я вздохнул и прошелся рукой по волосам.

– Эх, Джесси, а ты, кажется, всегда меня переоценивала.

– Я так не считаю, – она ненадолго замолчала. – Впрочем, если под «бездумным» ты имеешь в виду «посмотреть какое-нибудь глупое реалити-шоу», я бы на такое согласилась.

– Ты хочешь посмотреть со мной телевизор? – я уставился на нее.

– Конечно, почему нет.

Что ж, это был прогресс. Не помню, чтобы я хоть раз смотрел телевизор с девушкой. Не то чтобы я сам был большим фанатом этого дела, но… сидеть, обнявшись, с Джесси где-нибудь в стороне от посторонних глаз? Это могло во что-то вылиться.

– Пойдем ко мне или к тебе? – спросил я.

– Я бы хотела посмотреть, как живут богачи.

– Что-что? – усмехнулся я. – Они что, просто выделили тебе угол в подвале по соседству с твоим запыленным рабочим местом?

Она улыбнулась, и мое сердце подскочило. Боже, она была самой милой девочкой, какую я когда-либо видел. Даже проведя весь день в том самом запыленном рабочем уголке, она все еще была прекрасной, может быть, только немного потрепанной – ее волосы, которые она завивала, немного растрепались, а подводка для глаз слегка смазалась. Хотя это только добавляло ей эффектности – теперь она выглядела так, будто только что выбралась из постели со мной. От таких мыслей я начал возбуждаться, поэтому заставил себя глубоко вздохнуть. Джесси просто предлагала посмотреть вместе телевизор – и ничего больше.

– Нет, я сплю не в подвале, но ты почти угадал. У меня неплохой номер, но крохотный.

– Вот оно что. Тогда позволь мне сопроводить тебя в замок на холме.

Я встал и подал ей руку. Она приняла ее, поднялась и ответила мне реверансом.

– Мой принц наконец-то вернулся ко мне.

Ее восторженный вид и блеск в глазах заставили меня улыбнуться, но я расслышал что-то такое в ее словах, отчего я напрягся. Я не был ничьим принцем. Но Джесси об этом и не просила, нет-нет, поэтому отставил страх, взял ее за руку и провел к лифту, а затем и по коридору к двойным дверям, которые вели в мой номер.

Двери распахнулись, и мы попали в шикарную гостиную с камином. Джесси тихо присвистнула, отчего я засмеялся.

– Вот это я понимаю, жизнь, – сказала она.

– Провести тебе экскурсию?

– Конечно, давай.

Я открыл дверь в спальню и увидел, что горничные перестелили постель и оставили две маленькие шоколадки на подушках. Джесси изучала комнату: она провела пальцем по шкафу красного дерева, потрогала прошитые золотом и украшенные паттерном части ткани в углу кровати с балдахином – тяжелые и хлопковые, их я раньше даже не замечал. Она сбросила свои туфли и походила босиком по ковру с ворсом, поглядывая на меня из-за плеча и улыбаясь. Мое сердце снова забилось сильнее – похоже, так происходило каждый раз, как я видел, что в ее глазах зажигается радость. И она даже не догадывалась. Не догадывалась, какой прекрасной она была на самом деле и как от ее улыбок у меня учащалось дыхание.

Я последовал за ней, когда она пошла в ванную, и услышал, как она шумно вдохнула, еще не увидев ее из-за угла комнаты.

– О боже! Удивительно, как ты вообще нашел в себе силы выбраться из номера, когда тут тебя ждет такая ванна!

Я посмотрел на огромное джакузи, обрамленное мрамором. Теперь, когда Джесси стояла рядом с ним, оно и вправду выглядело заманчивым. Я представил ее голой в джакузи, то, как пузырьки еле-еле прикрывают ее розовые соски. Или они все же коричневые? Неожиданно мне невероятно захотелось узнать ответ на этот вопрос, такой же важный, как любая другая мировая тайна. Она была брюнеткой с карими глазами, но еще у нее была белоснежная кожа и россыпь веснушек – все это не позволяло дать однозначный ответ.

– Принимать ванну в одиночестве – только зря тратить воду.

– Ванная с пузырьками, хорошая книга и бокал вина? – фыркнула Джесси. – Для меня звучит как идеальный вечер пятницы.

– Ох, Джесси, – вздохнул я. – Мне еще предстоит научить тебя столь многому.

Она искренне засмеялась, отчего ее лицо просветлело. Я тоже не смог сдержать улыбку.

– Ну-ну, учитель. Ладно, покажи, где тут у тебя телевизор.

Телевизор был установлен в спальне, спрятанный в отделанном под старину отделе у основания кровати. Я нашел пульт и поднял его.

Проблема была в том, что, кроме как на кровати, присесть было и негде, и я боялся, что Джесси это не устроит. Но она тут же приятно меня удивила, спросив:

– Ну что, какая сторона твоя?

– Эм, пускай будет правая, – ответил я.

Она кивнула и обошла кровать, взбила подушку на левой стороне, сняла с себя блейзер и бросила его на стул у окна. Мне действительно нравилось наблюдать за ней, пока она сидела у меня на кровати, опершись на подушку. Я снял ботинки и сел на другой стороне, включив телевизор. Я передал пульт Джесси – мне было все равно, что смотреть. Она переключила несколько каналов, пока не остановила свой выбор на французской версии шоу Настоящие хозяйки Беверли-Хиллз.

– Тут есть английские субтитры, – сказала Джесси. – Тебе подходит.

– Да, конечно, что нравится тебе, понравится и мне.

– Тебе ведь не скучно, правда? – спросила она, прикусывая губу.

– Нет, совсем нет.

Она улыбнулась, и мы начали просмотр. Джесси придвинулась ко мне, и теперь мы почти касались ногами друг друга. Я пытался сосредоточиться на том, что делали герои на экране, но Джесси занимала все мои мысли. Мне трудно было не обращать внимания на ее теплое тело, которое почти прижималось к моему, на ее мягкий смех и на то, как сладко она пахла – изысканный запах парфюма с лимонными нотками, все тот же запах, который покорил меня тогда, на крыше в Париже.

Я не знаю, сам ли я неосознанно придвинулся к ней ближе, или это была она – возможно, мы оба это сделали, – но вдруг наши