Читать книгу - "Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко"

вглядываясь в его измождённое лицо. — В ваши годы нельзя так перенапрягаться.

— Знаю, знаю. Не ворчи, как старая бабка, — упрекнул он добродушно. — Как я мог отдыхать, зная, что в этот момент умирают несчастные ребятишки? Но поверь мне, усилия наши не прошли даром. Двое выздоровели. Третий на подходе. Из всех трёх, которых я забрал, все трое живы! Ты представляешь, Аннушка?

Я прослезилась.

— Да… слава Богу, — прошептала я, пытаясь удержать дрожание подбородка.

Старик тоже всплакнул. Снял очки и долго протирал носовым платком глаза. Потом снова их надел.

— Ну-ну, что-то мы как дети малые. Ладно, мне ещё нужно несколько тестов провести. Если ты свободна, поможешь мне?

— Да, конечно, — произнесла я и бросилась к нему, чтобы помочь встать.

Но когда профессор поднялся на ноги, он вдруг замер, застонал и повалился обратно в кресло без чувств.

— Профессор! Профессор! — закричала я в ужасе. О Боже, неужели он умер?

Я нащупала на его шее пульс и с облегчением поняла, что сердце бьётся.

Что же делать? Схватила воды, набрала в рот и брызнула старику в лицо. Но это не помогло.

Сорвавшись с места, я выскочила из комнаты и побежала искать кого-то из докторов. Не потому, что я не могла помочь сама — просто он требовал немедленной госпитализации…

* * *

Профессор был переутомлён — об этом с некоторым неудовольствием сообщил доктор, взявшийся его лечить. Я и сама, в общем-то, пришла к подобному выводу и облегчённо выдохнула. Надеюсь, это не повредит ему окончательно, не заставит его организм совсем сдать.

Но отношение медперсонала по-прежнему оставалось негативным. Похоже, они считали старика чудаковатым, а меня — причиной его недомогания. Я старалась не обращать внимания.

Положение спас Роман Михайлович, явившийся в палату к профессору вскоре после меня. Когда он вошёл, я отошла чуть в сторону. Роман Михайлович бросился к профессору и присел рядом на стул.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Старик слегка улыбнулся.

— Как старая развалина, — пошутил он. — Эх, где мои молодые годы, когда я мог месяцами исследовать какой-то вопрос, достигать результатов и ничего при этом не чувствовать!

— Боюсь, даже в молодости такие эксперименты противопоказаны, — мягко упрекнул Роман Михайлович. — Вам нужно хорошенько отдохнуть и больше не нагружать себя. У вас же есть множество людей, которым вы можете перепоручить свои задачи.

— Нет, Рома, — неожиданно резко бросил Уваров. — Отдавать свои исследования кому попало я не могу. Безответственность — это серьёзный порок, и бороться с ним бесполезно. Я бы всё отдал тебе, но ты у нас человек занятой. Поэтому я лучше отдам Аннушке.

Роман Михайлович вздрогнул и повернулся в мою сторону. Посмотрел так, будто только сейчас заметил.

— Простите, профессор, — он тут же увёл взгляд обратно на Уварова. — Но Анна не может заниматься вашими делами. Она даже образование медсестры до сих пор не получила.

Профессор фыркнул.

— Да ей надо звание научного сотрудника выдать! — пробормотал он недовольно. — Но в наше время для всего нужны бесполезные бумажки. Слушай, Рома, — он прищурился и посмотрел требовательно, — наверное, тебе придётся заниматься моими делами вместо меня, пока я выкарабкаюсь. Бери Аннушку под своё крыло, и пусть она от моего имени продолжает исследования. А ты её прикрывай своим именем. Ты понял меня?

Роман Михайлович опешил.

— Но, профессор, я не могу допустить Анну к таким серьёзным разработкам! У неё нет образования и нет возможности…

— Прекрати, — перебил его старик. — У неё есть всё необходимое. Думаешь, это я создал это лекарство? Нет. Это создала она! А я был лишь мальчиком на побегушках…

Роман Михайлович перевёл ошеломлённый взгляд на меня. Я едва удержалась от улыбки: «Ну что, не ожидал?». Но, к счастью, мне удалось сохранить скромный вид.

Наконец, Роман Михайлович выдохнул:

— Да, Анна полна сюрпризов, я не отрицаю. Но лечение пациентов непроверенными методами — серьёзный риск.

— Я уже всё проверил, — настаивал на своём профессор Уваров. — Ладно, не хочешь брать ответственность — не бери. Тогда законсервируй исследование. Тот образец, который мы уже создали, используй. Думаю, его пока хватит для лечения пациентов. Уверен, что я не буду валяться здесь бревном больше недели. Как только выпишут — сделаю ещё. А Аннушку не обижай, — он посмотрел на Романа Михайловича сурово. — Она — такой бриллиант, которого днём с огнём не сыщешь. Береги её, понял?

— Понял, — покорно произнёс молодой доктор.

А я напряглась. Вот только покровительства аристократа мне ещё не хватало. Надеюсь, он не воспримет слова профессора всерьёз.

* * *

Не воспринял. По крайней мере, мне так показалось.

Меня спокойно выпустили из палаты, и я вернулась в свою коморку. Там, проводя окончательную уборку, под кроватью нашла небольшой сундук, а в нём книги.

Книги, Карл! Медицинские, старинные. Что они тут делают??? Но, конечно же, я не побежала в библиотеку их возвращать, а принялась читать.

Это было безумно интересно. Как много нового я узнала об этом мире и об их уровне в медицине! Нашлись книга о верованиях, истории и многом другом. В общем, просвещалась я потихоньку, по ночам.

Со следующего дня возобновила походы на занятия. Учиться на курсах мне оставалось меньше двух недель.

Эти недели пролетели очень быстро. Недомогание профессора оказалось более серьёзным, и даже через две недели его не выписали.

Роман Михайлович меня не трогал. Однако я с изумлением заметила, что рацион в больнице серьёзно изменился. Во-первых, отныне здесь кормили трижды в день, а не дважды, как раньше. И теперь на обед и ужин обязательно подавали мясо. Было много овощей и выпечки.

Неужели?

Неужели он сделал это после того, что я ему рассказала? Этот факт меня глубоко поразил. Честно говоря, я не ожидала от Романа Михайловича таких решительных действий. Моё мнение о нём стало лучше в какой-то степени. Значит, он готов признавать свои ошибки? Значит, он не настолько высокомерен, как мне казалось?..

Но при этом я всё равно всячески старалась его избегать. Пару раз мы с ним неожиданно столкивались в коридоре. Я чувствовала дикое смущение. Он, кстати, тоже смущался, не знаю даже почему. Хотя раньше стойко меня игнорировал. Мы здоровались и быстро расходились, чувствуя, что эти встречи тяготят нас обоих.

Наконец, преподавательницы на курсах начали готовить нас к последнему экзамену. У меня с этим не было проблем. Я была напичкана информацией до макушки — как вынесенной из прежней своей жизни, так и набранной здесь походами в библиотеку и чтением книг, найденных у себя под кроватью.

Кстати, общения с Александрой и Марией я особо и