Читать книгу - "Прикованная к Анубису - Дани Медина"

в этом месте, и мы остаемся смотреть друг на друга.

— Я хочу устроить для Анабет визит к порталу, — мой генерал оглядывается по сторонам и ухмыляется.

— Давненько я не видел, чтобы вы делали нечто подобное, — я чувствую его гордость за мой поступок.

— Организуй день, время и освободи входы. Сделай так, чтобы души шли, но никогда сюда не доходили. Точно так же, как я сделал сейчас.

— Так и будет. Мы наложим время друг на друга, сделаем лишь небольшое смещение, и это даст тебе около половины дня, — подтверждает он.

— Этого более чем достаточно, — я снова ударяю посохом о землю, и время возобновляет свой ход.

— Идите. Мы прекрасно знаем, что у вас нет ни малейшего желания здесь оставаться. Все под контролем, — я начинаю вращать рукой, и открывается портал в мой дом.

— Как только доберусь туда, пришлю солдат. Те, что были со мной сегодня, вернутся на свои посты только на рассвете, — кивок головой, и я ухожу.

Ступив в храм, я чувствую, что энергия Мабет исходит снаружи. Я оставляю свой посох и направляюсь к висячим садам. Что-то не так, и мои внутренности сжимаются от ярости.

Я ускоряю шаг и вижу Анубиса, направляющегося к порталу. Я преграждаю ему выход, вижу, как он смотрит на меня, и подхожу ближе.

— Куда ты собрался? — громыхая, рычу я.

— Был приказ, что мы должны уйти, — страх в его глазах очевиден.

— Кто отдал этот проклятый приказ? — я хватаю его за шею, сдавливая ее и вонзая когти в его кожу.

— Ориксиау, — я роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Легион состоит из множества солдат, но я припоминаю, что он из последнего призыва.

— Где он?

— На другой стороне, в садах.

— Пошел вон! — я отпускаю его, и он мгновенно исчезает.

Я разорву этого проклятого Анубиса пополам.

Я спешу в сады, чувствуя, как давление сдавливает мою грудь.

25. Ревность

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я пробыла в саду почти двадцать минут, когда появился этот Анубис, и мы разговорились на ходу. Ориксиау рассказал мне о том, как он любит мир живых, и вот мы здесь, обмениваемся впечатлениями.

— Мне нравится, что в свое время они были чрезвычайно умны и революционны. Каждая новая ступень эволюции меняет все, — его голос звучит тихо, а глаза неотрывно смотрят на меня.

— Это действительно очень интересно. За последние десятилетия человечество достигло невообразимых высот, — подтверждаю я.

— Никогда бы не подумал, что встречу живого человека в Дуате, — он останавливается и поворачивается, хватая меня за запястье.

— Кажется, все когда-то случается впервые, — сбитая с толку, я пытаюсь высвободить руку.

— Я уже бывал с человеческими женщинами, но впервые встречаю такую интригующую, — я делаю шаг назад.

— Думаю, мне пора. Вряд ли Мортиусу понравится, что я так долго нахожусь снаружи.

— Вы его пленница?

— Нет! — отрицаю я, в ужасе от его слов и от того, как его глаза горят яростью.

— Я могу забрать вас отсюда и вернуть домой, — его рука ложится мне на плечо, а большой палец скользит по краю моей груди.

— Думаю, вам не стоит ко мне прикасаться, я не давала вам такого позволения, — его рука тут же исчезает.

— Ты…

Он не успевает договорить, так как его отбрасывает в сторону. Раздается чудовищный рев, от которого земля дрожит у меня под ногами.

— Мортиус!

Начинается битва. Острые когти рвут кожу друг друга, в воздухе раздаются укусы и рычание, а мое тело парализует.

— Никогда не смей прикасаться к спутнице бога! — в его словах сквозит чистая ненависть.

— Я не знал, на ней не было никакой метки! — от этих слов у меня обрывается сердце.

Мортиус рычит, скаля зубы так, что слюна капает на противника; он вонзает когти на ногах ему в грудь, а рукой с выпущенными когтями впивается ему в горло.

Резким движением Мортиус разворачивается, делая в воздухе пируэт, который невозможно представить в исполнении человека, и приземляется на ноги, удерживая солдата за голову. Я слышу звук когтей, вонзающихся в череп Анубиса, и от его предсмертного вопля меня едва не тошнит. Но я не была готова к тому, что последовало дальше.

— Пусть Аммит поглотит тебя!

Небеса Дуата превращаются в чудовищную бурю с молниями, громом и пронизывающим ветром. Затем, резким рывком, Мортиус разрывает тело в своих руках пополам, издав такой яростный крик, что небо взрывается вместе с ним.

Когда он поворачивается ко мне, его глаза почти оранжевые. Он идет ко мне, срывая с себя украшения и разрывая тунику. Его шаги медленны, а зубы оскалены. У меня волосы встают дыбом, а сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди, но я не боюсь его, даже несмотря на то, что зрелище ужасающее.

Остановившись передо мной, он тяжело дышит и запускает руку мне в волосы на затылке. Он сжимает их с силой, которая не причиняет боли, но заставляет меня тихо застонать.

— Ты хотела, чтобы тебя спасли? — его вопрос звучит холодно.

Его взгляд опускается в ложбинку между моими грудями, и я знаю, что он там ищет, и от этого мне больно.

— Нет, я даже не думала об этом, я просто хотела от него отойти, — мои глаза жжет, и хотя мне хочется плакать, исходящая от него мощь возбуждает меня, заставляя мою киску пульсировать.

— Он прикасался к тебе! Прикасался к тому, что принадлежит мне, и я не мог оставить это безнаказанным! — я кладу руку ему на грудь, чувствуя биение его сердца.

— Я принадлежу тебе, Мортиус, только тебе. И даже если ты сейчас этого не видишь, потому что ослеплен яростью, ты должен мне поверить, — задрав морду, я вижу, что он начинает принюхиваться.

Мое сердце сжимается от тревоги, что что-то может произойти или кто-то приближается.

— Ты возбуждена, твой запах перебивает запах крови.

— Да, все в тебе заводит меня, даже то, что ты только что сделал.

— Ты не испугалась меня? — он приближает свое лицо к моему, и я вижу брызги крови на его коже.

— Нет, хоть сцена и была ужасающей, — свободной рукой он впивается когтями в ткань моего платья, разрывая его.

Сначала я пугаюсь, но потом понимаю, что он хочет раздеть меня. Небо остается таким же грозовым, как и его глаза. Когда ткань падает к моим ногам, он поднимает меня, и я обвиваю ногами его талию, прижимаясь к нему. Властный поцелуй, полный собственничества и доминирования, опустошает меня. Я громко стону, когда он пристраивается к моему влажному входу и пронзает меня одним