Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

но эффективно, — говорит Ворон, пожимая плечами. Он поворачивается к Козиме. — Готова, богиня?

Она кивает и берет его протянутую руку, грациозно поднимаясь на ноги. Изумрудный шелк ее сурхиирских одеяний струится вокруг нее, как вода, ловя свет так, что она выглядит еще более неземной. Ее серебряные волосы заплетены в сложную косу, спускающуюся по спине, несколько прядей оставлены свободными, обрамляя лицо. Прозрачная вуаль свисает с изящного обруча, готовая закрыть нижнюю половину ее лица.

Она выглядит… совершенной.

Словно она принадлежит этому месту, этим шелкам, этому миру роскоши и красоты. Мою грудь сжимает болезненная смесь гордости и страха. Гордости, потому что она чертовски великолепна, и каким-то образом, вопреки всему, она сейчас со мной. Страха, потому что, как только она увидит Сурхииру — как только вспомнит, каково это жить где-то в цивилизованном месте — зачем ей вообще оглядываться назад?

Зачем ей вообще выбирать пустошь?

Выбирать кого-то из нас?

Поезд полностью останавливается, металл стонет, оседая на рельсах. Ворон подходит к двери, выглядывая через небольшую щель в шторах.

— Пограничный пост, — подтверждает он. — Охраны минимум. Я пойду поговорю со своим контактом.

— Я пойду с тобой, — говорю я, вставая прежде, чем успеваю передумать. Слова удивляют даже меня, но я пру напролом.

Брови Ворона слегка приподнимаются, но он кивает.

— Ладно. Остальные ждите здесь, пока мы не дадим отмашку.

Гео хмурится.

— Мне не нравится разделяться.

— Это пограничный КПП, а не поле боя, — говорит Ворон с большим терпением, чем я ожидал. — Мы будем на виду все время.

Гео ворчит что-то неразборчивое, но больше не спорит. Козима подходит ко мне, и на дикое мгновение я думаю, что она собирается поцеловать меня на прощание. Вместо этого она поправляет шарф у меня на шее; кончики ее ногтей задевают мою кожу, вызывая, блядь, мурашки.

— Постарайся никого не зарезать, — говорит она, уголок ее губ приподнимается.

— Не обещаю, — бормочу я.

Ее прикосновение замкнуло мой мозг.

Ворон первым выходит из поезда, двигаясь с той легкой самодовольной уверенностью, которая всегда действует мне на нервы. Я следую за ним по пятам, осознавая любопытные взгляды немногих других пассажиров, которые высадились.

Аванпост маленький, но на удивление ухоженный по сравнению с разрушающейся инфраструктурой, которую мы оставили позади во Внешних Пределах. Низкие здания из белого камня сверкают в лучах предвечернего солнца, их поверхности не тронуты следами ожогов и гниения, характерными для большинства строений в пустошах. Стражники в безупречной белой форме патрулируют периметр, их движения дисциплинированны, но не открыто враждебны.

— Сюда, — шепчет Ворон, ведя меня к небольшому офису на краю платформы. — Делай как я, и, ради всего святого, постарайся выглядеть менее похоже на то, что ты планируешь всех убить.

— Это просто мое лицо, — рычу я в ответ.

— Я знаю. Это проблема.

Мы подходим к контрольно-пропускному пункту, где двое стражников стоят по стойке смирно. Они выпрямляются при нашем приближении, руки небрежно ложатся на оружие — не доставая его, но давая нам понять, что они вооружены. Их позы скованны и осторожны, но не агрессивны.

— Стоять, — говорит один на вриссийском, вероятно, из-за меня. — Назовите цель визита.

Ворон делает шаг вперед, склоняя голову в жесте уважения, который почему-то не выглядит подобострастным в его исполнении. Он переходит на сурхиирский, и хотя я не могу разобрать, что он говорит, я знаю достаточно, чтобы уловить суть. Он их подкупает. И тот факт, что они не стреляют нам в лицо, говорит о том, что они сговорчивы.

Я молча наблюдаю, как Ворон достает из складок робы небольшой мешочек и передает его стражнику вместе с тем, что похоже на проездные документы. Стражник открывает мешочек, изучает содержимое — судя по весу, золотые монеты — и слегка кивает.

— Путешествующая группа? — спрашивает стражник, снова переходя на вриссианский ради меня.

— Пятеро, — отвечает Ворон. — Я, мои спутники здесь, и еще трое ждут в поезде. Мы путешествуем стаей.

Брови охранника слегка приподнимаются при слове «стая». В наши дни это редкость, особенно с войной. Большинство стай было уничтожено, семьи разорваны. Те, что выжили, как правило, либо военные, либо преступники. Мы явно не военные.

— Передайте Ларину, что Тень шлет привет, — гладко добавляет Ворон. — Он поручится за нас.

Охранник долго изучает Ворона, затем кивает своему напарнику, который исчезает в офисе. Мы ждем в напряженной тишине. Я сканирую окрестности, отмечая возможные пути отхода, уязвимости в периметре. Старые привычки умирают с трудом, видимо.

— Есть хоть какой-то язык, на котором ты не говоришь? — спрашиваю я себе под нос, скорее чтобы снять напряжение, чем из искреннего любопытства.

Уголок губ Ворона приподнимается.

— Высокомерный мудак, — отвечает он, не пропуская ни бита. — Но этот ты уже занял.

Я фыркаю вопреки самому себе. На кратчайшее мгновение это почти как в старые времена. Та легкая перепалка, которая была у нас до того, как все пошло по пизде.

Второй охранник возвращается в сопровождении пожилого мужчины в гражданской одежде, но с выправкой человека, привыкшего к власти. Он изучает нас пронзительным взглядом, затем кивает один раз.

— Друзья Тени здесь желанные гости, — говорит он, его вриссианский с сильным акцентом, но понятный. — Ваши документы в порядке. Можете проходить.

Ворон слегка кланяется.

— Благодарим за ваше гостеприимство.

Мужчина — Ларин, полагаю — передает Ворону пачку документов и связку ключей.

— Ваш транспорт ждет, как и просили. Надеюсь, он будет достаточно большим для всех?

Ворон колеблется.

— Один из наших спутников… внушительных размеров. Ему, возможно, придется идти пешком.

Глаза Ларина слегка сужаются, но он кивает.

— Как пожелаете. Держитесь дорог. Не бродите где попало. Пограничные зоны все еще иногда оспариваются.

Мы благодарим его и возвращаемся к поезду, где остальные напряженно ждут. Козима встает, когда мы входим, на ее лице вопрос.

— Мы внутри, — тихо объявляет Ворон. — Документы в порядке, транспорт организован.

Облегчение мелькает на ее лице, сменяясь чем-то более сложным, что я не совсем могу разобрать. Предвкушение? Тревога? Может, и то, и другое. В конце концов, это не совсем увеселительная прогулка.

— В чем подвох? — спрашивает Гео, всегда подозрительный. Это единственное, что мне в нем нравится.

— Без подвоха, — говорит Ворон. — Просто стандартные предупреждения держаться одобренных дорог и не бродить.

— Двигаем, — предлагаю я, внезапно жаждая убраться из поезда. Замкнутое пространство, казавшееся роскошным несколько часов назад, теперь давит. — Пока кто-нибудь не решил присмотреться к нашим «документам» поближе.

Мы быстро собираем вещи; Рыцарь, я и Гео несем большую часть наших припасов. Ворон плетется за Козимой только с ее сумкой на плече, но, полагаю, он внес свой вклад, протащив нас через границу.