Читать книгу - "Не время для волшебства - Шинара Ши"

— В официальной, может, и нет, — равнодушно ответил старик, — но история эта имела место быть на самом деле. Алексис I, наследник императора, подписавшего контракт, — он многозначительно воздел палец к потолку. — Олух и невежда, не поверил, что контракт действует, и чуть в статую не превратился. Хорошо, что его от власти быстро отстранили, а то натворил бы делов, до сих пор не разгреблись бы.

— Но почему этого нет в хрониках? — Продолжал недоумевать Грейсленд.

— Так кому охота признать, что твой предок — идиот, решивший потягаться с магией? — Развёл руками хранитель.

— В голове не укладывается, — Пробормотал Фредерик, проведя ладонью по лицу. — А Виктор знает? Знает, чем чревато нарушение контракта? — Где-то в груди заворочалась тревога.

— Знает, знает, — Попытался успокоить его старик, похлопав по плечу сухой старческой ладонью. — Это входило в его обучение, как наследника престола. И о прецедентах, связанных с нарушением контракта, тоже знает. Только всё равно на рожон лезет, все границы дозволенного пробует. Да ещё девочка эта... — Проворчал библиотекарь, но ничего пояснять больше не стал, лишь сложил руки на животе, спрятав кисти в просторных рукавах хламиды.

Граф с некоторой опаской покосился на такой безобидный с виду кусок пергамента, ощущая, как нехорошо царапнуло сознание слово «прецеденты». Значит, Каменный Принц был не единственным, кто покусился на незыблемые условия контракта, и от этого было как-то особенно тревожно.

— То есть для императора нарушение контракта может караться по-разному, а для ведьмы только смерть?

Хранитель покачал головой, прищурился и прочитал вслух написанное на пергаменте:

— Рассчитается силой своей за совершенное ведьма, мера платы возьмется от тяжести проступка ее. — Мастер Фок отвел взгляд от текста и пояснил. — Если у императора кроме здоровья, власти и жизни взять нечего, то для ведьмы силы или жизнь.

— Подождите, контракт распространяется только на императорскую ведьму? Остальные ведьмы в ковене могут действовать без этих ограничений?

Старый библиотекарь спустил свои очки на кончик носа и снисходительно посмотрел на Фредерика поверх стекол, а затем мягко улыбнулся.

— Магии все равно, императорская ведьма или простая, сидит человек на троне или стоит следующим на очереди к нему. Важна только кровь. Так что контракт действует на всех ведьм, только нарушение останется в ковене и вот тут, — он постучал пальцем по стеклянному кубу, — не отразится.

Граф поежился, чувствуя, как по затылку пробежали мурашки. Не то чтобы он замышлял измену, но мысль о том, что есть нечто, что может расценить твои действия как нарушение контракта и покарать за это, была неуютной и несколько тревожной.

— А кто следит за соблюдением контракта?

— Магия. — Веско, словно уронив тяжелый камень, ответил хранитель. — Ну и я, по мере своих сил, — добавил он так тихо, что граф подумал, что ему послышалось.

Повернувшись к своему собеседнику, Фредерик, ожидавший увидеть помолодевшего библиотекаря, что соответствовало бы голосу, который он слышал, однако старик ничуть не изменился. Все та же, чуть сгорбленная от корпения за книгами и груза прожитых лет, спина. Та же лысина, трогательно блестящая в отсветах магического контракта. Те же подслеповатые глаза тускло-серого, словно присыпанного пылью или пеплом, цвета, скрытые толстыми стеклами очков. То же изрытое глубокими морщинами лицо, напоминавшее кору старого дерева. Все было то же, что и в те года, когда сам Фредерик был мальчишкой, все было тем же самым, но что-то, казалось, изменилось в то время, что они стояли вдвоем в свете магического контракта.

Мастер Фок по-стариковски вздохнул, чуть пошамкав узкими бледными губами, и вновь снял очки, привычным жестом вытирая их о свою древнюю хламиду. Странное наваждение, охватившее дознавателя, рассеялось, оставив легкий шлейф смятения в душе.

— Ты бы не искал девочку, — тихо посоветовал архивариус, не прерывая своего занятия, — сама найдется, как срок придет.

— Я бы и рад, мастер, но служба у меня такая, да и Виктор ждет от меня результатов, — тяжело вздохнул Грейсленд. Ему и самому не очень нравилось это навязчивое желание кузена вернуть беглянку, было в этом что-то глубоко личное, с одной стороны, и какой-то скрытый замысел, с другой. Эта смесь казалась дознавателю особо взрывоопасной и ничего хорошего не сулила.

— О-хо-хо, — вздохнул старик, водрузив на нос свои очки, и заложил руки за спину. — Знала бы Тильдочка, что все так обернется... — Он сокрушенно покачал головой, с нежностью погладив стекло, скрывающее контракт.

Поддавшись внезапному любопытству, Фредерик быстро спросил:

— А почему Вы все время называете ее Тильдочкой?

Старик отдернул руку, спрятав ее в рукав хламиды, выпрямился и, вперив в своего собеседника сердитый взгляд, холодным тоном ответил:

— То не твоего ума дело, мой мальчик. — После развернулся, словно потеряв интерес к собеседнику, и пошаркал тапками прочь, что-то ворча себе под нос. Слов Фредерик разобрать так и не смог, но отчего-то у него, как в детстве, загорелись уши, кажется, своим вопросом он вторгся на запретную территорию.

Постояв еще немного перед контрактом, выхватывая взглядом то одно слово, то другое, он внезапно осознал, что текст в нескольких местах имеет розоватый оттенок, будто магия не могла решить: считать это нарушением контракта или нет. «Так, значит, ты все-таки колдуешь и оставляешь следы», — удовлетворенно подумал он, обратив внимание, что розовым подсветились слова «благо» и «дозволение». Сам не зная почему, он решил, что ведьма помогла кому-то с помощью магии, не спросив дозволения у императора. Этот вывод казался ему логичным, но к разгадке побега, да и к определению места нахождения леди Оливии это его не приблизило.

— Мастер Фок, — крикнул он в пустоту стеллажей, уверенный, что старик его услышит, — а что еще читала ведьма, когда приходила к вам?

— Путеводители по империи, карты смотрела, — Граф кивал в такт словам архивариуса, приближение которого теперь отмечал звук его голоса, он и сам бы, готовя побег, изучил бы эти книги в первую очередь. — Гравюры очень любила разглядывать.

— Гравюры? — Удивился мужчина. «Леди Оливия, изводившая придворного художника, внезапно проявила интерес к живописи накануне своего побега? С чего бы?», — подумал он, чувствуя, что нащупал ниточку, которая может привести его к беглянке.

Хранитель кивнул и поманил гостя за собой в недра императорской библиотеки. Фредерик послушно последовал за ним, с рассеянным видом ведя рукой по корешкам книг. Темная тень мелькнула среди фолиантов, заставив графа остановиться, вглядываясь в сумрак полок.

Жирный пасюк, свесив лысый хвост, похожий на старый напильник, деловито намывал мордочку передними лапами. Словно ощутив на себе взгляд Грейсленда, крыс прекратил свое занятие, недовольно вздохнул и мотнул головой, словно вопрошая: «Чё уставился?». Фредерик был готов поклясться, что именно этот вопрос задал