Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

свисают тяжёлые железные цепи, заканчивающиеся кандалами, рассчитанными на запястья вампиров. Эта двойственность всегда завораживала меня: мы сами себя сковываем во время кормления от добровольцев, чтобы не потерять контроль и не убить их. Но для тех, кого приводят сюда умирать, фиксаторы используют наоборот.

— Халат в раздевалке, — кивает Эйб в сторону небольшой ниши. Большинство вампиров не обращают внимания на наготу, но я предпочитаю уединение. Может, я и правда ещё молода.

Я захожу за ширму, снимаю туфли и аккуратно вешаю платье на крючок. Шёлковый халат прохладен на коже, когда я надеваю его и туго затягиваю пояс. Собираю волосы в тугой хвост, заправляю выбившиеся пряди за уши: кровь из волос вымывать — настоящий кошмар.

Когда я выхожу, Эйб стоит у тяжёлой металлической двери в дальнем конце комнаты.

— Твой ужин ждёт, — произносит он, и фраза звучит изысканно, а не зловеще.

— Хочу ли я знать, кто это? — спрашиваю я, хотя уже понимаю: это не добровольный донор. Такие встречи назначают заранее, всё проходит клинически. Такой поздний, спонтанный сеанс означает лишь одно.

— Его зовут Гарольд Мерсье, — говорит Эйб, открывая дверь. — Мы держали его неделю, приберегая для особого случая. Это он убил тех троих детей, найденных в Болдуин-Хиллз, но ушёл безнаказанным. Теперь он никуда не уйдёт.

За дверью — небольшое, тускло освещённое помещение с решётками слива в полу и шлангами, свёрнутыми на крюках вдоль стены для уборки после. В центре на коленях стоит мужчина, прикованный тяжёлыми цепями к металлическому кольцу, вмонтированному в пол. Когда мы входим, он поднимает голову, на лице уже видны синяки от драки.

— Это бред, — рычит он, дёргаясь в оковах. Голос хриплый, будто он кричал часами. Иногда жертвам надевают кляп, но чаще крики делают вкус крови лучше. — Вы знаете, кто я? Меня будут искать.

— Никто тебя не ищет, — спокойно отвечает Эйб. — Ты ничтожество. — Он поворачивается ко мне. — Он весь твой, Лена. Не торопись. И не сдерживайся.

Дверь закрывается за Эйбом, и я остаюсь наедине с Мерсье. Его бравада слегка увядает, когда он понимает, что перед ним не тот, кого он ожидал увидеть.

— Что это за место? — спрашивает он уже тише. — Какой-то культ?

Я подхожу ближе, медленно обходя его кругом. Адреналин зашкаливает, я чувствую запах его страха.

— Вроде того.

— Слушай, у меня есть деньги. Много денег. Счета в офшорах. Я могу сделать тебя богатой.

— Богатой? Мне не нужны деньги, — я опускаюсь на колени, чтобы встретиться с ним взглядом. — Мне нужно лишь то, что у тебя в венах.

Его лицо искажает замешательство, затем приходит понимание — и следом типичная человеческая реакция: сначала неверие, потом ужас перед тем, что разум отказывается принимать.

— Этого не может быть, — шепчет он. — Это нереально.

Но это реально, и какая-то первобытная часть его это знает. Страх выбрасывает в кровь химические вещества, заставляя сердце биться быстрее, гоня кровь по венам с большей силой. Этот звук заполняет мои уши, словно барабанный бой, который невозможно игнорировать.

Раньше в этом месте я питалась только от добровольцев. Единственный невольный донор, который у меня был, — насильник, которого я убила.

Но сейчас, после убийства Бетти, угроз Марко и европейцев, мне нужна вся моя сила.

И тихий, тёмный голосок внутри шепчет, что этот человек заслуживает всего, что с ним произойдёт.

Мои клыки вонзаются в его кожу прежде, чем я успеваю снова усомниться.

Первый глоток ударяет, как молния. Это сама жизнь, текущая в меня, — горячая, жизненная, электрическая. Каждая клетка отзывается, пробуждаясь, становясь сильнее.

Сдавленный вздох срывается с моих губ, приглушённый у его шеи.

Я хотела быть осторожной. Взять ровно столько, сколько нужно. Сохранить последнюю нить человечности, проявив сдержанность. Мне не обязательно обрывать его жизнь — я могу взять лишь необходимое.

Но кровь пробуждает что-то первобытное, то, что я слишком долго держала в клетке и морила голодом. Каждый глоток требует следующего. Каждая порция не утоляет, а лишь распаляет голод. Мои руки сжимаются крепче, тело прижимается к его, я впиваюсь глубже, пью быстрее.

Лишь когда в нём не остаётся ничего, я наконец отпускаю его и отступаю, а его тело оседает на пол.

Кровь размазана по моему рту и подбородку, каким-то образом брызнула даже на халат, несмотря на все предосторожности. Я смотрю на то, что сделала, на пустую оболочку, которая когда-то была человеком. Да, он был монстром. Но и я тоже.

Тихо открывается дверь, и заходит Эйб, одним взглядом оценивая сцену.

— Тебе это было нужно, — просто говорит он. — Как ты себя чувствуешь?

И вот что самое страшное: я чувствую себя прекрасно. Сильной. Живой. Постоянная боль голода, столько времени бывшая моим спутником, наконец утихла. Чувства обострились, рефлексы стали быстрее. Сила струится по мне, зажигая каждое нервное окончание.

— Я убила его, — шепчу, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Да. Как и было задумано. — Эйб подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. — Не трать чувство вины на таких людей, Лена. Прибереги его для тех, кто достоин твоего сострадания. А теперь приведи себя в порядок и переоденься. Потом поднимайся наверх, присоединяйся к нам за бокалом вина. Валту принёс хороший винтаж. Из 1700-х.

Пока я смываю кровь с кожи, ловлю своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Глаза кажутся ярче, кожа — более живой. Женщина, смотрящая на меня, сильнее, могущественнее.

Опаснее.

То, что мне сейчас по-настоящему нужно.

12

ЛЕНА

Гостиная взрывается оглушительными аплодисментами. Ну, настолько оглушительными, насколько это возможно, когда выступаешь дуэтом с другим вампиром перед аудиторией из трёх человек.

— Браво, — произносит Валту от рояля, ухмыляясь и эффектно проводя длинными пальцами по клавишам. — Ты молодец, детка.

— Как и ты, — отвечаю я, слегка кланяясь.

Мы только что исполнили простую версию «Embraceable You» и справились лучше, чем я ожидала. Не то чтобы я сомневалась в музыкальных талантах Дракулы, но ноты в этой песне очень низкие, и я не была уверена, что смогу вытянуть их достойно. Но человеческая кровь творит чудеса.

— Держи, — говорит Эйб, наполняя мой бокал красным вином и протягивая его мне. — Ты заслужила немного расслабиться после такого выступления

Я беру бокал и делаю маленький глоток.

— Мне лучше много не пить, — говорю я, хотя, чтобы напиться, нам нужно ой как много из-за метаболизма. — Ещё домой ехать.

— Ты остаёшься на ночь, — настаивает Эйб таким тоном, что я понимаю: спорить бесполезно. — Пожалуйста. А теперь иди, садись. Нам нужно многое обсудить. Я знаю, что ты пришла сюда не только чтобы поесть.

Он ведёт