Читать книгу - "Зеркало смерти, или Венецианская мозаика - Марина Фьорато"

Джакомо дель Пьеро посмотрел из окна на канал Мурано. С улицы донесся какой-то шорох. Джакомо поднял свечу, вгляделся сквозь узкие стекла, но ничего не увидел. Пламя свечи выхватывало лишь его собственное отражение, обрезанное оконной рамой, — портрет старика.

Джакомо отвернулся и задумался, что бы сделать. Наверное, поесть — в кладовке оставались хорошая болонская колбаса и кувшин вина, но аппетита не было. Похоже, в его возрасте есть требовалось меньше, его питало другое: книги, работа, дружба. Он подумал о Коррадино: мальчик с годами стал ему как сын. Может, пойти к Коррадино и выпить с ним? Нет, мальчик устал: он работает на таинственного клиента, маэстро Доменико из Старого театра. Джакомо никогда не видел этого человека, но знал, что Коррадино днями стоит у печи. Может, он и домой еще не вернулся.

Джакомо взял старую виолу, смычок, и пальцы сами собой заиграли печальную народную песню, в тон его настроению. На сердце у него было тяжело, но почему, он не смог бы объяснить. Тревога заставляла его то и дело подходить к окну с того момента, как он вернулся из стекловарни.

Тихий стук в дверь его не удивил, весь вечер он ждал чего-то подобного. Джакомо бережно положил виолончель на скамью, и его вдруг посетило жуткое видение: сейчас он отворит дверь Смерти, которая наконец-то пришла за ним. Но поздний гость оказался не Смертью. Это был Коррадино.

Они сердечно расцеловались, хотя Джакомо заметил, что друг чем-то взволнован. Войдя в дом, тот не находил себе места: не мог ни сидеть, ни стоять, сперва отмахнулся от вина, но тут же взял бокал и осушил одним глотком.

— Коррадино, что с тобой? У тебя лихорадка? Ты отравился ртутью?

Последнее время Коррадино сильно кашлял. Это был признак отравления ртутью, которую использовали при серебрении зеркал. На прошлой неделе Джакомо настоял, чтобы друг положил под язык четыре перчинки. Он верил, что они способны отогнать болезнь легких. Как и все венецианцы, Джакомо с большим уважением относился к таинственным восточным специям. Но даже специи не могли предотвратить отравление. Серебряный дьявол довел до могилы немало стеклодувов: их погубило собственное ремесло. В ответ Коррадино покачал головой, но глаза его лихорадочно блестели.

— Я пришел… — начал он и замолчал.

Джакомо схватил Коррадино за руку и усадил на скамью.

— Успокойся, Коррадино. В чем дело? У тебя неприятности?

Коррадино рассмеялся и покачал головой.

— Я пришел сказать… Не знаю, что… Я очень многого не могу вам сказать! — Он глубоко вдохнул. — Я хотел сказать, что обязан вам всем: вы заменили мне отца, вы неоднократно спасали мне жизнь. Мне нечем вам отплатить. Что бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы вы не думали обо мне плохо. — Он отчаянно схватил старика за руки. — Обещайте, что не будете думать обо мне плохо.

— Коррадино, я всегда буду хорошо о тебе думать. Что случилось?

— Еще одно. Если увидите Леонору, если когда-либо ее увидите, скажите, что я всегда любил ее и по-прежнему люблю.

— Коррадино…

— Обещайте!

— Обещаю, но ты должен объяснить, что все это значит. Что на тебя нашло? Что ты задумал?

Коррадино встрепенулся.

— Ничего я не задумал. Ничего. Я… — Он рассмеялся и уронил голову на руки, запустив пальцы в черные кудри. — Простите, — произнес он более спокойно. — Просто настроение такое, точно морок. Должно быть, подросшая луна так на меня влияет.

Он махнул рукой в сторону окна. Джакомо увидел, что луна почти полная, к тому же странного оттенка. Возможно, она виновата и в его сегодняшней тревоге.