Читать книгу - "Кофе, кот и Воронцов - Лиля Брук"

до заговорщического шёпота, достала из-под прилавка небольшую коробочку, перевязанную атласной ленточкой.

- Это вам, - сказала она просто. - С днём рождения.

- Мария Ивановна, - я почувствовала, как щёки снова заливаются краской. - Откуда вы знаете? Я же не говорила...

- Рыбак рыбака видит издалека, - хитро прищурилась она. - А библиотекарь своего читателя - тем более. Вы у нас, Алиса Витальевна, как родная уже. Каждый день здесь пропадаете, книги таскаете тяжеленные, ещё и кота нашего любимого подкармливаете. - Она кивнула в сторону стеллажей, где, как выяснилось, на верхней полке спал Барсик, успевший сбежать из кабинета и устроиться здесь с максимальным комфортом. - Не спорьте, - добавила она, заметив, что я открываю рот для возражений. - Открывайте лучше.

В коробке лежала закладка для книг - ручной работы, из тонкой тиснёной кожи, с изображением старинной книги и крошечным металлическим пером, инкрустированным, кажется, настоящей бирюзой. К ней прилагалась открытка с короткой надписью красивым каллиграфическим почерком:«Вашей диссертации - быть. Верю. С уважением и любовью, М.И.»

- Мария Ивановна... это же настоящая красота. Это работа вашей внучки? Вы говорили, она занимается кожевенным делом...

- Она, - довольно кивнула старушка. - Я попросила сделать что-то особенное. Чтобы вы каждый раз, когда будете закладку в книгу класть, вспоминали: есть люди, которые в вас верят. И не только в вашу диссертацию, - добавила она многозначительно. - А вообще в вас. В хорошего человека.

Я смотрела на закладку и чувствовала, как к горлу подступает тот самый дурацкий ком, который в последнее время возникал слишком часто.

- Спасибо, - выдохнула я. - Это невероятно. Я... я правда не знаю, что сказать.

- А ничего не говорите, - махнула рукой Мария Ивановна. - Вы лучше статьи свои пишите, защищайтесь поскорее, а потом приходите к нам в библиотеку уже профессором. Мы вам самое почётное место в читальном зале выделим. У окошка, где солнышко.

- Обязательно, - улыбнулась я сквозь набежавшие слёзы. - Обязательно приду.

Я уже собралась уходить, когда она окликнула меня:

- Алиса Витальевна! - я обернулась. Мария Ивановна смотрела на меня поверх очков, и взгляд у неё был какой-то особенно тёплый. - С днём рождения, родная. Всего вам самого хорошего. А тот... ну, вы знаете, о ком я... - она кивнула куда-то в сторону спорткомплекса. - Он хороший. Редкий. Не спугните.

Я почувствовала, как щёки заливаются краской.

- Я... мы... Мария Ивановна, вы всё не так поняли...

- Конечно-конечно, - она хитро улыбнулась и уткнулась в свои карточки, давая понять, что аудиенция окончена. - Я всегда всё не так понимаю. Идите уже, идите.

Я вышла из библиотеки с лёгким сердцем и странным ощущением, что этот день рождения уже стал самым необычным за последние годы. Два подарка - и оба от людей, которых я даже не считала настолько близкими. А ведь день только начинался.

***

После обеда, когда я вернулась на кафедру, меня ждал новый сюрприз.

Света, наша секретарша, перехватила меня прямо в коридоре с таким видом, будто выиграла в лотерею миллион.

- Алиса Витальевна! - закричала она ещё издалека. - Стоять! Ни шагу дальше! Сначала - поздравления!

Она подлетела ко мне, сияя, как начищенный самовар, и вручила огромный букет тюльпанов - жёлтых, оранжевых, красных, таких ярких, что они, казалось, освещали весь коридор. Цветов было много - я даже не смогла бы сосчитать с первого взгляда, но букет был таким пышным, что Света едва удерживала его в руках.

- Это от тайного поклонника! - выпалила она, сияя. - Признавайся, Кольцова, кто тебя так любит? Я тут уже полчаса пытаюсь угадать, но фантазии не хватает!

Я уставилась на цветы, пытаясь найти записку. Записка нашлась - небольшой конверт, приклеенный скотчем к упаковке, спрятанный среди стеблей так хитро, что я едва его заметила. Внутри - листок, на котором знакомым, размашистым почерком (тем самым, что я уже научилась узнавать с первого взгляда - «курица после трёх энергетиков») было написано:

«Алиса Витальевна. Весна официально наступила. Осталось убедить в этом вас. P.S. Тюльпаны - потому что розы слишком пафосно. Надеюсь, угадал с цветом. Д.В.»

Я почувствовала, как щёки заливает предательским теплом. Даже уши, кажется, покраснели.

- Ну? - нетерпеливо спросила Света, заглядывая через плечо. - Кто? Не томи!

- Это... от студента, - сказала я максимально нейтрально. - Благодарит за научное руководство.

Света посмотрела на меня с выражением «рассказывай это Барсику» и многозначительно хмыкнула.

- Ага, конечно. За научное руководство обычно дарят шоколадки и конспекты. А тут... - она кивнула на роскошный букет. - Ладно, не хочешь говорить - не надо. Но я всё равно узнаю! У меня свои методы!

Она упорхнула по своим секретарским делам, а я осталась стоять посреди кафедры с тюльпанами в руках, чувствуя себя полной идиоткой. И, вопреки всякой логике, - счастливой.

Я зашла в кабинет, поставила букет в большую керамическую вазу (пришлось долго искать, куда бы его приткнуть - на моём столе и без того было не протолкнуться), и долго смотрела на эти яркие головки. Они словно вобрали в себя всё весеннее солнце, которого так не хватало за окном.

Барсик, до этого мирно спавший в кресле, открыл один глаз, оценил букет, чихнул и снова закрыл глаз, демонстрируя полное безразличие к флористическим изыскам.

День покатился своим чередом. Лекции, консультации, бесконечная проверка курсовых. Но тюльпаны стояли на моём столе, и каждый раз, поднимая глаза от бумаг, я натыкалась на их яркие головки, и настроение почему-то не падало ниже нуля, даже когда Петров в сотый раз спросил, можно ли пересдать зачёт «как-нибудь по-быстренькому». Пришлось поставить.

Рядом с букетом я поставила подарок от Вяземского, а закладку от Марии Ивановны положила прямо на раскрытую тетрадь с заметками к диссертации. Получился такой импровизированный алтарь из подарков, глядя на который я чувствовала себя именинницей.

***

Ближе к вечеру, когда рабочий день уже подходил к концу и за окном начало темнеть, в дверь кафедры постучали. Не входя, просто обозначая присутствие.

- Алиса Витальевна, можно вас на минуту?

Я узнала этот голос даже сквозь гул усталости и шум закипающего в голове чайника.

Данила стоял на пороге. В джинсах, в лёгкой куртке, с рюкзаком за плечами. Выглядел он непривычно... взволнованным. Без своей обычной уверенной расслабленности. В руках он мял край рюкзака, и этот жест вдруг показался мне таким трогательным, что я невольно улыбнулась.

- Воронцов, - я постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце уже отбивало чечётку где-то в районе горла. - Что-то срочное?

- Не совсем, - он переступил с ноги на ногу, явно подбирая слова. - Я знаю, что