Читать книгу - "Игра на камеру - Челси Курто"

выиграем, если будем слушать только мои команды. Это коллективная работа. В будущем я буду считаться с вашим мнением. И я хочу, чтобы вы все мне отвечали, хорошо?

Команда кивает, и по раздевалке разносится ропот положительного согласия.

— Хорошо. А теперь давайте поговорим о поражении. Это отстой, не так ли? Это чертовски больно. Это заставляет думать, что мы не очень хороши, и все, над чем мы работали в этом сезоне, было уничтожено. Это заставляет вас усомниться в том, что мы делаем снова и снова. Но сделайте мне одолжение. Посмотрите вверх. Окиньте взглядом эту комнату. Что вы видите? Пятьдесят два парня, которые чувствуют то же самое, что и вы. Вы не одни несете это бремя разочарования. Да, мы можем злиться из-за этого пару часов, но завтра будет новый день. И знаете, что означает завтрашний день? Возможность. Шанс попробовать еще раз. Мы первый раз проиграли — лучше сейчас, чем в постсезоне, верно? Мы запомним это чувство и будем носить его с собой до конца года. Мы не будем зацикливаться на этом конкретном поражении — это не принесет нам ничего хорошего. Мы не можем изменить прошлое. А вот что мы сделаем, так это признаем, что не хотим оказаться здесь снова. Поэтому мы забудем о том, что в нашей графе проигрышей стоит галочка, и вернемся на следующей неделе более сильными. Все мы, — говорю я. — И я в том числе.

Парни поднимают головы, и их плечи расслабляются. Даллас улыбается мне, и его глаза блестят.

— Быть лучшим не должно быть удобно, — говорит он. Он встает и оглядывает комнату. — Удобно — значит, мы делаем это неправильно. Не знаю, как вы, а я не хочу быть удобным. Я хочу получить Суперкубок. Если для этого нужно проиграть две или три игры, чтобы понять, как его получить, то пусть так и будет. Люди, которые добиваются успеха, — это те, кто может принять перемены. Мы сотрем себя пыль, вернемся домой, вернемся к чертежной доске и начнем все с чистого листа во вторник. Руки вверх, парни. Хотите присоединится, тренер?

Я киваю, и вокруг меня образуется круг.

— Титаны на счет три, — говорю я. — Раз, два, три.

— Титаны, — кричат они с новой силой, и я не могу не улыбнуться.

— Мы отскочим назад. Идите в душ. Автобус в аэропорт отправляется через час, — говорю я.

— Шон, пресса готова принять тебя, — говорит Дарси, и я вздыхаю.

— Давайте покончим с этим дерьмовым шоу, — бормочу я.

Я следую за ней по коридору в комнату для прессы. Неудивительно, что она забита до отказа и переполнена репортерами и камерами. Я проверяю свой телефон, когда мы входим, и вижу на экране имя Лейси. Я открываю сообщение и читаю его.

Лейс Фейс: Извини за игру, приятель.

Я: Ты смотрела?

Лейс Фейс: Я теперь девушка футбольного тренера. Конечно, я смотрела.

Что с тобой сделал гарнитур, который ты бросил? Выглядело так, будто у тебя к нему личная неприязнь.

Я выдыхаю смех и прикусываю нижнюю губу. Мои пальцы летают по клавиатуре, и я сажусь за стол.

Я: Много чего.

Занимаюсь СМИ. Я напишу тебе через несколько минут.

Я убираю телефон в карман и окидываю взглядом толпу людей. — Прежде чем мы начнем, я хочу отметить то, что произошло после поражения. Мои ребята знают, что не должны были выходить на поле в таком виде, и мы будем работать над этим. — Я делаю паузу, чтобы перевести дух. — Какие у вас ко мне вопросы?

Парень в первом ряду поднимает руку. Я его не узнаю и жестом прошу его задать вопрос.

— Леви Смит, «L.A. Confidential», — начинает он. — Шон, ваше первое поражение в сезоне произошло после того, как вы подтвердили свои первые публичные отношения за последние годы. Как вы думаете, есть ли какая-то связь между вашей тренерской деятельностью и личной жизнью?

Я моргаю, и мой рот складывается в тонкую линию.

— Вы намекаете, что из-за того, что я с кем-то встречаюсь, команда проиграла? — спрашиваю я. — Я хочу убедиться, что правильно вас понимаю.

— И да, и нет. Я имею в виду, что теперь у вас есть внешние факторы, которые могут отвлекать вас от выполнения работы. Как вы думаете, решение запустить мяч вместо удара во втором тайме могло быть принято потому, что вы были заняты мыслями о чем-то другом? — спрашивает Леви. — Или, точнее, о ком-то еще, кроме ваших игроков? Можно ли предположить, что футбол больше не является для вас приоритетом номер один?

Я глажу ладонями свои бедра. Я впиваюсь пальцами в мышцы и делаю вдох.

— Я буду честен с тобой, Леви. Это самый тупой, блядь, вопрос, который я когда-либо слышал, — говорю я, и его глаза расширяются. Штраф, который я получу за ненормативную лексику, будет того стоить. — Моя личная жизнь никак не влияет на мою способность тренировать футбольную команду. Женщины, с которой я встречаюсь, не было сегодня на игре. Она не посылала мне сообщения во время игры. Знаете, почему мы проиграли? Потому что я сделал плохой выбор. Пару плохих выборов. Такое случается. Это спорт. Это часть работы тренера. Я люблю футбол больше всего на свете, и так же сильно я люблю свою команду. Я бы никогда не сделал ничего, что поставило бы под угрозу их сезон, и предполагать, что я стал плохо справляться со своей работой только потому, что у меня есть вторая половинка, нелогично. Настолько нелогично, что я даже не знаю, что заставило вас задать такой глупый вопрос. Не втягивайте ее в это, потому что она не виновата в том, что произошло на поле. Если вы еще раз упомянете ее, вам не понравится мой следующий ответ. Теперь я отвечу на другой вопрос, но если кто-то еще захочет спросить о человеке, который мне дорог, у нас возникнут проблемы.

Остальные репортеры прислушиваются к моему предупреждению.

Они спрашивают, что мы скорректируем на следующей неделе, и кто, по моему мнению, провел сегодня лучшую игру от начала и до конца. Шум толпы сыграл свою роль в концовке, а когда кто-то спросил, где Даллас, южный парень из глубинки Джорджии, научился бить, я разразился хохотом.

— На этом я прервусь, — говорю я. — Мне нужно успеть на самолет. Увидимся с некоторыми из вас на следующей неделе в Вашингтоне. Осторожно на дорогах.

Я выскользнул из медиа-комнаты. Я не осознавал, насколько я напряжен, пока не выдохнул, и мои плечи не расслабились в коридоре.

— Автобус готов к отправке, — говорит Дарси.