Читать книгу - "Твой личный ад - Джессика Оливейра"

осознания, что Мэддокс — настоящее чудовище в человеческом обличье.

Он опускает меня на пол, и я торопливо снимаю одежду, пока он даже не успел разуться. Захожу под душ и включаю воду, не обращая внимания на то, что первые струи совсем ледяные.

Откидываю голову назад, позволяя воде струиться по телу. Мэд появляется в дверях — босой, без рубашки, и смотрит прямо мне в глаза, будто хочет вырвать из них всю правду.

— Ты в порядке, Лав?

Я хмурюсь, делая вид, что не понимаю.

— Конечно, а что? — я сглатываю. Мэд делает шаг, и я брызгаю в него водой, улыбаясь во весь рот.

— Ничего, — он будто расслабляется и тоже улыбается, снимая оставшуюся одежду.

Мое сердце тяжелеет в груди. Я облизываю губы, чувствуя вкус собственных слез, смешивающихся с водой. Мэддокс заходит в душ. Его огромное тело почти заполняет все оставшееся пространство.

Он откидывает мои волосы и впивается зубами в изгиб шеи, вызывая дрожь во всем теле. Затем начинает посасывать кожу, одна его рука сжимает мою грудь, другая скользит к клитору. Я вздрагиваю.

Мэд вталкивает свой твердый член между моих ног и щиплет сосок, продолжая терзать набухший нерв, делая его невыносимо чувствительным. Я прикусываю губу, сдерживая стон. Он забрал у меня все и теперь отбирает достоинство.

Мои губы размыкаются, и я стону, чувствуя, как тело поддается его прикосновениям. Мэд разворачивает меня к себе и поднимает за бедра, его губы яростно завладевают моими, а член скользит в мою уже влажную для него киску.

Я прячу лицо в изгибе его шеи, пока он проникает все глубже, нашептывая слова, которые, как он знает, заставят меня стать еще более чувствительной и влажной. Слезы наворачиваются на глаза, горло сжимается от спазма. Мэддокс обращается со мной как с марионеткой, и я чувствую себя в ловушке его безжалостных когтей, не представляя, как можно вырваться.

Я вскрикиваю, когда оргазм накатывает волнами, сотрясая все мое существо. Его пальцы крепко хватают прядь моих волос, резко оттягивая голову назад. Подбородок невольно задирается, и я встречаю его взгляд. Его голубые глаза пылают, темные и яркие, словно драгоценные камни в ночной темноте. Мэд проводит языком по моему подбородку, вторгаясь в рот. Поцелуи становятся все яростнее в такт его мощным толчкам.

Мои губы размыкаются, и я стону ему в рот, погружаясь в долгожданное освобождение. Мэд делает последний мощный толчок, и я чувствую, как его сперма наполняет мою киску. Его лоб прижимается к моему, в воздухе раздается лишь наше тяжелое, прерывистое дыхание.

Мы заканчиваем принимать душ, обмениваясь ничего не значащими фразами — мой разум сейчас не способен на большее. Все, чего я хочу, — это остаться наедине со своими мыслями и попытаться осмыслить происходящее.

Мы ложимся в постель. Мэддокс засыпает первым, наматывая на палец прядь моих волос, а я все еще не могу уснуть. Смотрю на яркую луну за окном, в груди разрастается пустота.

Что же мне с тобой делать, Мэд?

ГЛАВА 20

Я откидываюсь на спинку кресла, растворяясь в полумраке своей комнаты. Лишь тусклый свет компьютерного экрана очерчивает контуры моего лица. Пиво обжигает горло, а пальцы машинально выбивают нервный ритм по ноге, пока я наблюдаю за Лав. Я бы никогда не стал следить за ней через веб-камеру, если бы не ее отстраненность в последние дни.

Я отправил ей сообщение ранее, но она лишь мельком взглянула на телефон и отложила его в сторону, так и не дав ответа. Возможно, я веду себя как настоящий параноик, но если что-то кажется мне подозрительным — значит, для этого есть причина.

Она постоянно зевает — явный признак сильной усталости. Ее взгляд прикован к монитору, однако глаза пустые. Лав потягивается и опирается локтем о стол. Внезапно она выпрямляется и берет в руки телефон. Ее глаза слегка прищуриваются при взгляде на экран, и я задаюсь вопросом: кто же там, на другом конце провода? Волна паранойи пронзает меня насквозь, заставляя задуматься: а вдруг это тот самый ублюдок Маккой?

Она вздыхает, кладет телефон на стол и трет глаза, словно борясь с сонливостью. Затем закрывает ноутбук. Возможно, теперь она отправится спать.

Я закуриваю сигарету, наблюдая, как дым медленно рассеивается в тихой комнате. Часы показывают почти час ночи, и мне тоже пора отдохнуть. Завтра утром экзамен, а вечером я наконец встречусь с Маккоем.

Докуриваю сигарету и поднимаюсь с кресла — мышцы протестующее хрустят. В этот момент телефон начинает вибрировать на столе: звонок с неизвестного номера. В прошлый раз это был Корбин, и новость оказалась дерьмовой. Беру трубку, гадая, что он может сообщить в такой час.

Когда он упомянул о сексе на свидании с ней в тюрьме, мы оба рассмеялись — ведь мы знали, что Лавли никогда на такое не согласится. Но все же мне хотелось перерезать ему глотку за то, что он посмел ей это предложить.

Я отвечаю и жду:

— Найт.

— Какого хрена ты устроил, СиДжей? — рявкаю, узнав его голос.

— Крольчонок не так уж невинна, как мы думали. Она пришла ко мне в тюрьму, Мэд. И это была не просто дружеская беседа, — его издевательский тон заставляет меня сжать трубку так сильно, что она едва не трещит.

— Сука, только не говори, что ты ее трахнул. Конченый выродок, — рычу сквозь зубы, каждое слово пропитано яростью. Мои руки дрожат, кровь бурлит.

— Если тебе от этого станет легче. Она пришла лишь убедиться, что это был ты.

Гнев взрывается в груди, смешиваясь с ревностью, предательством и бешенством.

Как она могла?

Как могла позволить себе трахнуться с этим предателем, готовым продать нас за киску? Образ Лав в руках СиДжея сводит меня с ума, будто нож полоснул по сердцу.

Я мотаю головой, отбрасывая жалкие мысли — сейчас не время для соплей.

— Когда было это свидание? — выплевываю я.

— Дня четыре назад, — отвечает он равнодушно. Этот ублюдок упивается хаосом, даже погрязнув в нем по самые яйца.

— И ты не мог предупредить раньше?

— Я в тюрьме, Найт, а не в чертовом лагере. Если бы ты сказал мне, что играешь в свидания с единственной свидетельницей той ночи, я бы держался от нее подальше, — шипит он.

— Знаю, но теперь это не имеет значения. Когда ты выйдешь, СиДжей, я вырву твои яйца через горло за то, что ты ее тронул.

В ответ раздается презрительный смех.

— Если, конечно, ты доживешь. Крольчонок жаждет крови, —