Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

хотелось тащиться пешком до самой Долины Смерти, но я что-то сомневаюсь, что эта рухлядь доставит нас туда быстрее, — произношу я, проходя мимо особо жуткого грузовика, представляющего собой скорее стальной скелет, чем средство передвижения.

— Нам нужно всего лишь четыре колеса и двигатель. — Люк сворачивает в один из многочисленных рядов. Я выбираю соседний, чтобы охватить больше пространства.

— Даже это звучит как непосильная задача, — бормочу я. У большинства повозок два-три колеса, а то и вовсе ни одного — стоят на шлакоблоках. — И как ты собираешься заводить эту рухлядь?

— С помощью ключа?

— Я-то думала, тебе придется замыкать провода. Образ того, как он склонился под капотом одного из этих ведер с болтами, нахмурив брови от концентрации, заставляет волну странного чувства — того самого, которое лучше бы проигнорировать — прокатиться по низу живота.

— Может, и придется. Но ключ предпочтительнее.

Я перехожу к следующему ряду, но каждый вариант оказывается хуже предыдущего. К тому моменту, когда мы с Люком преодолеваем половину свалки, небо темнеет сильнее, чем от туч. Ночь подкралась незаметно.

— Каков вердикт? — спрашиваю я, ежась от того, как резко похолодало.

— Продолжаем искать.

— Прямо здесь?

— Мы обязаны что-то найти, — терпение в голосе Люка начинает иссякать. — Я не хочу идти на Ночной рынок пешком.

— Тебе нужна машина на случай, если придется делать ноги?

Это больше шутка, но он колеблется перед ответом:

— До тех пор, пока нас не засекли, экстренный побег не понадобится.

До меня доходит догадка, когда он скрывается за фургоном, разделившим нас.

— Тебе нужна машина, чтобы оставить меня в ней, да?

Мы выходим с другой стороны фургона. Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Я хочу зайти и выйти. Без лишнего шуму. Ночной рынок полон обмана и уловок. Если не выбраться оттуда до рассвета, когда он исчезает, ты исчезаешь вместе с ним — до следующей ночи, когда он снова появится. У нас нет времени терять целый день на поиски выхода.

— Я же говорила, что разделяться — плохая идея, — напоминаю я, стараясь говорить ровно, чтобы не выдать нарастающее раздражение. — Если ты застрянешь там, пока я буду сидеть на пассажирском сиденье этой консервной банки и ждать твоего возвращения, лучше нам от этого не станет.

Глаза Люка загораются.

— Отлично.

— Что? — спрашиваю я. Но он уже не обращает на меня внимания. Я поворачиваюсь вслед за ним. — Ты что… Нет.

— Ты никогда раньше не ездила на мотоцикле? — спрашивает он, останавливаясь возле черного байка.

— Нет, и не планирую. К тому же мы не сможем проехать на нем через всю страну.

— Почему нет?

— У нас будут постоянные судороги в промежности! Не говоря уже о проблемах со спиной. Должно же здесь быть что-то с колесами побольше.

Он обводит рукой окружающую нас свалку.

— Выбирай. У всего, что должно иметь четыре колеса, их три или меньше. По крайней мере, этот может ездить на двух, и состояние у него вполне приличное.

— Он наверняка не заведется, — заявляю я с равной долей надежды и ужаса. Последнее усиливается, когда Люк сдергивает с левой ручки цепочку с болтающимся на ней ключом.

— Давай проверим наши ставки.

Он вставляет ключ, и двигатель издает хриплое кашляние. С усилием он пробует снова, но результат тот же. Он бросается на меня быстрый взгляд.

— Не смотри так самодовольно.

— Я? — изображаю невинность я. — Никогда.

— В нем есть бензин, так что, возможно, его просто нужно как следует пнуть.

На беду, та самая картинка, которую я старалась не представлять, оживает наяву. Люк бросает рюкзак и скидывает кожаную куртку, оставаясь в одной порванной черной футболке. Я прислоняюсь спиной к стоявшему рядом грузовику с прогнившим кузовом, но мой взгляд помимо воли снова скользит по его фигуре. Он опускается на колени, осматривая обнаженный мотор байка, и его руки уже покрыты грязью. Футболка натягивается на широких плечах, и меня так и подмывает запустить ногти под эту тонкую ткань, проведя ими по его коже.

Я с усилием перевожу взгляд на небо, где за сгустившимися тучами наверняка прячется луна. Несмотря на плотную пелену, здесь не так темно, как могло бы быть. Нам по-прежнему хватает света, чтобы видеть дорогу. Пока что.

— Можно тебя кое о чем спросить? — нарушаю я затянувшееся молчание, от которого его недовольное ворчание становится уже совсем невыносимым.

— Обязательно? — бурчит он.

— Да. — Я делаю глубокий вдохи готовлюсь задать вопрос, ответа на который, кажется, даже не хочу знать. — Ты ведь уже бывал здесь раньше. В аду. Почему? И как долго?

Он вытаскивает из рюкзака несколько мелких инструментов и принимается копаться в мотоцикле.

— Экзорцизм помогает не против всех монстров, — произносит он наконец. — Некоторым требуется более прямой подход.

— А как же обсидиановые клинки? — спрашиваю я. — Разве они не могут отправить обратно в ад вообще что угодно?

Он не сразу отвечает, полностью сосредоточившись на двигателе.

— Когда демон вселяется в человека, я не могу просто так взять и пырнуть его ножом. Человек тоже пострадает. К тому же эти клинки огромная редкость, и мне не хочется привлекать к ним лишнее внимание, так что не вздумай размахивать им направо и налево.

Я вытаскиваю свой клинок, чтобы взглянуть на него.

— Откуда они у тебя?

— Мама, — бросает он коротко.

— То есть это семейная реликвия? Они оба твои, или один принадлежал твоему брату?

Быстрее, чем я успеваю сообразить, он оказывается на ногах прямо передо мной — так близко, что мне приходится вжаться спиной в борт грузовика, чтобы хоть немного увеличить расстояние. Он сердито смотрит на меня сверху вниз и цедит:

— Я разрешил тебе пойти со мной. Я позволяю тебе уходить от моих вопросов твоими полушуточками и загадочными фразами. Я позволяю тебе хранить твои грязные маленькие секреты. Так позволь же и мне делать то же самое. Нам необязательно узнавать друг друга ближе банальной вежливости.

Его слова колят больнее всего, но еще сильнее пугает то, как слово «грязные» заставляет мое тело вспыхнуть от жара. Я отказываюсь сдаваться этому чувству и нахожу ближайшую эмоцию, способную его заглушить: злость.

— С чего ты взял, что у меня есть грязные секреты? — бросаю ему вызов я.

Его пронзительный взгляд падает на мои губы — они так близко к его лицу, что я ощущаю его дыхание на коже. Он подается вперед, и я уже готова поклясться, что они сейчас соприкоснутся. В самый последний момент он смещается и шепчет мне прямо на ухо, касаясь губами мочки:

— Белиар не захотел бы тебя, если бы их не было.

Это