Читать книгу - "Наследница пророчества - Анали Сбрана"

заставляя тело содрогнуться от озноба. Ученый Хари начертил в воздухе какой-то символ — слишком быстро, чтобы она успела разобрать форму. Предмет издал щелчок и прилип к ее руке, словно приклеенный.

Одра ахнула, когда Хари отнял руку, но вещица так и осталась приросшей к ее ладони.

Она прищурилась, прослеживая взглядом вырезанные на ней узоры, которые мерцали, смещались и менялись.

— Времена года, адепт, — напомнил он, безо всякой злости в голосе.

— Времена года… — рассеянно пробормотала она. Смена времен года? Сама она никогда не заставала смены времен года… но слышала о них, читала в книгах. Когда земля нагревается и остывает, жизнь расцветает и увядает…

Однако на протяжении поколений существовала лишь бесконечная зима.

Одра зачитывалась поэзией тех, кто родился в другие сезоны, а пару раз видела картины — репродукции авторских видений смены времен года, разумеется, ничего подлинного; оригиналы выставлялись в музеях или скупались богачами для личных галерей. Но иногда, когда торговцы и лудильщики останавливались в трактире ради горячей еды и мягкой постели, они разрешали ей полистать свои товары. Она никогда не могла позволить себе купить репродукцию для трактира — картины стоили дорого, даже копии, какими бы дешевыми ни были краски и как бы плохо пигменты ни совпадали с оригиналом. Тем не менее, каждый раз она медленно перелистывала страницы, надеясь запечатлеть цвета в памяти — всё что угодно, лишь бы не ледяные синие и промозглые серые тона. Если она закрывала глаза, то могла представить, какими они на ощупь, на слух, на запах.

Первое, что приходило на ум, — картины, над изучением которых она проводила больше всего времени, сезон, о переживании которого она мечтала сильнее всего, когда у нее выпадало время на мечты… Ранняя осень, когда листья только начинают приобретать бурый и золотистый оттенок. Когда погода остывает с вздохом облегчения, принося передышку от палящего лета, листья раскрашиваются в ее любимые цвета, а сам воздух пахнет возможностями и сбывшимися мечтами.

За закрытыми веками вспыхнул свет. Открыв глаза, она увидела, что выбитые на предмете символы начали светиться глубоким, землисто-бордовым цветом — цветом кленовых листьев с картин.

— Ладно, мы закончили.

— И это все? — У нее даже не было шанса мысленно проскочить зиму и концептуально добраться до весны…

Ученый Хари с легкостью поднял предмет с ее ладони.

Одра вытерла руку о платье. Тяжесть металлического сплава все еще ощущалась на коже, словно вещица по-прежнему была приклеена к ней.

— Осень, — произнес он вслух, хотя реплика предназначалась ему самому, а не ей, и он быстро сделал пометку в своей книге учета. — На этом все. — Пауза. — Пожалуйста, выйди через ту занавеску.

Получив отставку, она направилась к занавеске и положила руку на ее край. Но вместо того чтобы пройти сквозь нее, Одра обернулась. Ученый Хари как раз держался за дверную ручку, собираясь позвать следующего адепта. Уайлдер.

— Вы помните меня?

Ученый Хари бросил на нее взгляд, его глаза скользнули по ее лицу. Выражение его лица не выдавало ни единой эмоции, но он произнес:

— Ты та самая девушка из трактира над гаванью, чей отец дорожит ею больше собственной жизни.

Удивление.

— Я… да. — Ее голос сорвался.

Возможно, это было предзнаменование судьбы — то, что она оказалась у его дверей. Возможно, вместо того чтобы страшиться близости с ним, она могла бы обратить это себе на пользу. Она сделала шаг к нему, сцепив руки в замок.

— Милорд… то есть, ученый Хари… — начала она сбивчиво. — Неужели вы ничего не можете сделать? — взмолилась она, мгновенно возненавидев себя за это. — Пожалуйста. Вы видели рану моего отца; вы в какой-то мере осведомлены о моих обстоятельствах. Я не могу оставаться здесь. Я нужна дома.

Его челюсти сжались, он отпустил ручку двери и повернулся к ней лицом. Гневливая искра вспыхнула в душе Одры, когда она уловила эмоции, промелькнувшие в его глазах, в опущенных уголках рта. Разочарование. Раздражение, словно она была надоедливой мухой, паразитом.

— Дома? Нет, ты нужна здесь, адепт. — Холод в его голосе заставил Одру продрогнуть еще сильнее. Затем его тон смялся, потеплел, будто он пытался помочь ей. — Чем раньше ты начнешь считать Зенаиду своим домом, тем легче тебе придется. И ни при каких обстоятельствах не говори об этом никому другому.

— Вы не…

— Ты свободна.

Он резко развернулся, и его рука уже крутила хрустальную ручку, ведущую в атриум, во двор и к последним ожидающим адептам.

Одра сжала кулаки, впившись ногтями в ладони до полумесяцев, и сверлила взглядом его спину. Его тон не оставлял сомнений. Любые попытки воззвать к его сочувствию были бесполезны: момент был упущен безвозвратно.

ГЛАВА 16

Занавеска открылась, ведя в пристройку, где ждали молодые жрицы в простых домотканых желтых платьях.

Никаких вуалей. Гладкая кожа, сияющие глаза, легкий румянец на щеках, блестящие волосы. Они выглядели совсем молодыми. Едва ли старше Эмайра.

Послушницы, пожалуй.

Одра не могла представить, чтобы кто-то добровольно решил посвятить свою жизнь столь бесполезному делу, как служение богам, особенно в столь юном возрасте. Впрочем, был ли у них выбор? Или их тоже насильно привели сюда? Были ли они такими же пленницами, как адепты? Или боги фейри были намного лучше человеческих?

Что ж, пожалуй, так и есть — боги фейри по крайней мере не бросили свой народ.

Одна из жриц отделилась от остальных и поспешила к ней. Она была хрупкой. Кость ее казалась тоньше и хрупче птичьей, хотя, в отличие от остальных, на ней не было следов изможденности и голода, свойственных прочим жрицам. По крайней мере, этим разрешали есть. Ее кожа имела глубокий, теплый медовой оттенок, гармонировавший с большими круглыми глазами. Она склонила голову в знак уважения к Одре и робко улыбнулась.

Одра не ответила на улыбку.

— Я аколит Твила Бессродная; я буду твоей опинантой все время твоего обучения. Для меня большая честь познакомиться с тобой.

— Одра Эверс, — сухо ответила Одра. Честь? Весь этот обмен любезностями казался насквозь фальшивым. Зачем рассыпаться в вежливости, если ее сюда никто не звали?

— Пожалуйста, следуй за мной, пора на испытание.

— Испытание? — В животе снова заворочался тугой узел нервного напряжения.

В памяти всплыли образы испытаний из легенд

— Те'Вере, знаменитого героя времен правления Юнатиона, который сразился с двенадцатью драконами и вышел из боя без единой царапины. Хоцца Фрост, которой король Агне Злобный приказал за одну ночь починить свой любимый гобелен, выделив лишь тупую иглу, одну свечу для освещения и ни единого дюйма ниток — а за провал грозила смерть всей