Читать книгу - "Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа"

– Вкусно, вкусно! – толком не прожевав, отозвался Коробкин. – Жёсткие больно. Ты их на сковороде передержала. Или мясо для котлет не подходит.

– Они из домашнего гуся.

– А-а-а! Ну понятно. – Сэро отхлебнул чая. – Меня удивляет, что до сих пор молчит за столом наш самый строгий и непримиримый к чужим кулинарным косякам критик. Ваше Превосходительство Имир Алмазович, как Вам Любины котлетки?

Отличник, медленно жуя, иронично покосился на брата, ничего не ответив.

– Соизвольте, пожалуйста, дать Вашу бесподобную оценку Любиному шедевру. А то дома всех домашних своих ханжеством заел! Руслана благодаря тебе на кухне в стойку встаёт.

– Не прибрёхивай! – прожевав, лениво отозвался близнец. – Люба, не слушай его, он врёт самым бесстыжим образом! Никого я дома не достал…

– Достал-достал! – поддакнул неожиданно Коробкин.

– О, слышал?! – подскочил, ликуя, Сэро. – Устами Денисыча глаголет истина!

– Истина в том, что я просто люблю возиться на кухне, – спокойно сказал девочке Имир, не поддавшись на провокацию. – Котлеты жёсткие, потому что мясо гуся для них не подходит, ну и ты их пережарила. Если разрешишь, дам совет.

Смущённая критикой, Поспелова, сжавшись от неловкости, согласно кивнула.

– Немного их прожаривай в масле по бокам до красивой золотой корочки, а потом либо подливай в сковородку чуть-чуть воды и накрывай крышкой, убавив огонь, либо отправляй париться в духовку. Так же с водой на дне, под крышкой. Чтобы котлеты были сочные, внутрь каждой добавь кусочек сливочного масла.

– Ого! Не знала! – восхитилась сверстница. – Спасибо!

– Не за что, – приветливо улыбнулся цыган. – Я вообще еду в чужих домах не критикую, даже если отзыв просят. Уж извини моего дикого невоспитанного брата за то, что он – болван и невежа – лезет в каждую щель с непрошеными советами.

– Эй, Имир, не заносись! Хитрый какой! Русланкиных подружек вчера за пригоревшие гренки до слёз довёл!

– Русланкины подружки завоняли горелой копотью всю кухню в моём доме. Пришлось долго проветривать. И мыл посуду да сковородки за неумехами тоже я. Так что критика в моём собственном жилье была очень даже к месту. А у Любы мы – в гостях. И она, если ты не заметил, наше мнение о еде озвучить не просила. Тебе стол накрыли, а ты давай котлеты разносить. И харе жрать, блин, Сэро! Литровую банку клубничного варенья в одно рыло сточил! Спасибо хоть скажи!

– Спасибо, Люба! – брюнет, давясь от смеха, выскрёбывал ложкой остатки ягод со дна тары.

– Вот прожорливый гад! – Имир насильно отобрал у повесы банку да отодвинул тарелку с пряниками под сиплый хохот Дениса. – Надо и мёд подальше убрать. А то и его заточит, не успеем моргнуть. Жопа не слипнется?

– Не слипнется. Я же о тебе забочусь, братишка любимый! Всё самое сложное на себя, горемыку, беру. Лучше уж пусть моя жопа слипнется от клубники, чем твоя!

– Да пошёл ты! Страдалец горемычный нашёлся! Иди лесом от варенья, говорю!.. Люба, у тебя на телеке есть исторические или документальные каналы? Мы для Сэро щас включим, чтоб он обжираться перестал.

– Нет, только пять каналов.

– Почему так мало?

– Больше антенна не ловит.

– Спутниковую тарелку купите, – посоветовал Ден.

– Родители не хотят.

– И правильно! – подхватил Сэро. – В сортир без света на край огорода бегать куда увлекательнее! Где можно руки помыть?

– Вон там, – хозяйка кивнула на узкую белую дверь.

– Это ванная? – поинтересовался он, едва зайдя туда.

– Нет, котельная.

– Я вижу. Котёл стоит. А нахрена ванна тут?.. Рядом с газовым котлом ванну нельзя!

– Она не подключена ни к воде, ни к септику.

– На фига тогда место занимает?.. А, знаю! Чтобы было тебе на свадьбу приданое! Угадал? – повеса высунул глумливое лицо из-за дверного косяка и звонко рассмеялся.

– Где вы купаетесь? – тактично спросил Коробкин, видя, как неудобно школьнице.

– Баню топим.

– Баня?!.. Круто! – оживилась вся троица.

– Да, круто! – зарделась девочка, мысленно перекрестившись да умолчав, что купание происходит раз в неделю.

Глава 11

Комната Любиного брата сразу свела гостей с ума. Восхищению подростков не было предела, когда они увидели огромный японский музыкальный центр с пятью мощными колонками, а в шкафу и комоде обнаружили полчища DVD-дисков и кассет. Мальчишки принялись изучать содержимое, и в помещении наступила почтительная тишина.

– Твой брат явно меломан! – с придыханием прошептал Сэро, вытаскивая один диск за другим, изучая перечень песен, а затем ставя на место. – Я бы здесь разрешил себя замуровать!

– Шурик действительно очень любит музыку, – ласково улыбнулась Люба. – Его запасы кассет и центр – единственное, что никогда не переезжает к новым сожительницам. Брат бережёт коллекцию как зеницу ока и постоянно пополняет. Он может купить кассету или диск ради одной песни, а затем записать сборник из мелодий, что к душе, и слушать без конца любимый набор в машине. Мне брат разрешает посещать комнату и слушать музыку столько, сколько хочется.

Имир нажал на кнопку. Музыкальный центр замигал разноцветными огнями, пожужжал диском в плеере. Дисплей поздоровался на английском с подростками и выбрал наугад номер записи. Из колонок полился отзвук баса и качественный переливающийся звук. Азиза запела про невезуху, которую гнала прочь из женской судьбы. Отличник усмехнулся, подмигнул приятелям, подёрнул элегантно плечами и начал танцевать, пластично двигаясь в такт. Сэро, расхохотавшись, щёлкнул пальцами и тоже заскользил в небольшом пространстве сквозь поток музыки.

Люба замерла. Она никогда раньше не видела вживую, как танцуют парни. Но даже не в этом было дело. Плавные движения близнецов – лёгкие покачивания бёдер, плеч, волны гибких рук, выверенные шаги – выдавали умелых танцоров. Поспелова любовалась, забывая дышать. Ибрагимовы танцевали, дурачась, минуты от силы три – и в этих минутах танца было столько чувственности и свободы, что школьница ощутила, будто пространство начинает скользить, размываться. Девичье тело обдало жаром, и ей захотелось срочно – здесь и сейчас – почувствовать себя так же легко и непринуждённо. Интуитивно тихоня поняла, что юношеское тело тоже может звать, посылать пикантные сигналы. У Сэро и Имира кайфовать получалось слишком хорошо. Никакой зажатости, никаких комплексов – только любовь к себе, своему телу и музыке.

Денис, прислонившись к шкафу, наблюдал за заворожённой Любой и улыбался. Он не впервой видел, как танцуют братья. Наблюдать девичье восхищение для Коробкина было отнюдь не в диковинку. Близнецы умели быть чувственными, и налипнуть на эту страстность тихой спокойной домашней девочке было проще пареной репы.

Песня закончилась. Имир протянул Любе руку.

– Станцуем?

Девочка хотела было отказать, но вместо этого вдруг прислушалась.

– Цепь гремит! Кто-то пришёл! Раз Туз не лает – значит, свой! Точно, скулит!