Читать книгу - "Loveлас - Яна Ланская"

гул, я не могу уловить ни слова. Во рту вяжет, тошнота подступает, и я сейчас как никогда ненавижу маму. И в то же время хочу к ней изо всех сил.

— Мама сказала, что вы собираетесь съехаться. Это неприемлемо! Я не буду жить с вами под одной крышей! Я никогда не соглашусь на эти условия, отпустите меня! — Набираюсь смелости и на одном дыхании выговариваю.

Игорь слегка улыбается. На что я рассчитывала? На его понимание? Моё отчаяние лишь забавляет его. Он играется со мной, прежде чем меня сожрать.

— Дана, тебе нравится здесь? — Игорь обводит рукой вид за окном и старательно делает вид, что я только что ничего не говорила.

— Да, красиво, стильно.

— Вот и отлично. Мы не спроста здесь. Ты можешь жить тут. А я буду иногда приходить к тебе в гости.

Если бы не эти секьюрити, я бы сейчас схватила свой бокал, разбила его и, клянусь, перерезала этому извращенцу горло. Как же мерзко он это сказал! Совсем как в тех роликах про педофилов. Именно таким гадким голоском они обещают детям мороженое и зазывают к себе.

— Вы думаете, я отдамся вам за квартиру в Хамовниках? — Усмехаюсь. Во мне сейчас столько адреналина, что я не боюсь ничего. — Вам не тошно самому от себя, Игорь? Решили купить ребёнка своей любовницы? Вы омерзительны! Я лучше вены вскрою, чем ещё раз вас увижу!

— Сколько экспрессии, — ухмыляется Игорь. — А я думал, что мама тебя воспитала подобной себе. Свободной и без предрассудков.

— Без предрассудков? Вы педофил со склонностями к инцесту, — ложусь грудью на стол и шепчу ему так, чтобы его гадкие охранники не услышали.

— Не неси чушь, — его тон сейчас такой же раздражительный, как тогда, когда он осадил маму. — Я тебя увидел совершеннолетней. А всё остальное лишь мораль для зашоренных. Я беру то, что хочу, а не то, что принято. А семья — это святое, Дана. Не смей.

— Я ухожу! — Встаю с места быстро и уверенно.

— Я всегда даю своим партнёрам время подумать. У тебя десять дней. Аркадий тебя отвезёт домой.

— Мне не нужно время! И не нужен Ваш Аркадий! Сама доберусь! В конце концов у меня есть парень! — Ставлю точку и сама понимаю, как же глупо это звучит. Будто его остановит наличие парня. Этому старому куколду только всласть его присутствие.

— Да, есть, — снова улыбается своей, как ему кажется, обворожительной улыбкой. — На очень мощной машине. Эх, и зачем молодым парням с такими наклонностями их только покупают…

Я останавливаюсь как вкопанная. Это же смол-ток? Да?

Сирена в голове кричит: «Беги», и я покорно слушаюсь. У барной стойки врезаюсь в Даню и хватаю его за плечи.

— Отвези меня домой!

— Дана, я работаю, — отрезает Даня.

— Даня, пожалуйста! — Моя нижняя губа так дрожит, что я звучу как беззубая. Мне так страшно оставлять его наедине с Дорошенко, что мои глаза наливаются слезами, а сердце отчаянием. А мужчины в чёрном, окружающие нас, только добавляют жути.

— Вейде, мне надо работать. Мне очень это нужно, понимаешь?

— Даня, пожалуйста! — произношу я уже почти беззвучно, встречаю его отвергающий взгляд и от безысходности выхожу на улицу.

На парковке, помимо «Роллс-Ройсов» и двух микроавтобусов, замечаю и Данину машину. Ужас снова накрывает меня с головой. Что Игорь хотел мне сказать? Какие у Дани наклонности?

Как мне его отсюда вытащить? Вызвать пожарных?

Осматриваю улицу и направляюсь к людному перекрёстку. Там безопаснее. Моё состояние на грани. Я чувствую, что ещё немного и меня накроет паническая атака. Мне надо позаботиться о себе, но за Даню я сейчас переживаю больше.

Я бегу по улице, игнорируя нехватку дыхания и боль в боку, но чувство преследования меня не отпускает. Я слышу звук покрышек, догоняющих меня. Если сейчас мои догадки подтвердятся и я увижу Аркадия, я брошусь ему под колёса.

Озираюсь и сначала вижу серый цвет, а потом и морду Даниного порша.

— Ну, садись, сладкая. Так уж и быть, — открывает окно, сравнявшись со мной.

Его лицо озаряет лучезарная улыбка, а глаза блестят всей палитрой позитивных эмоций, и мигом мои тошнота, паника и страх падают куда-то в пятки и исчезают.

22. Дана

Я становлюсь параноиком и осматриваю улицу на наличие слежки. Ощущение, что Игорь подглядывает отовсюду. Где бы я ни была, что бы ни делала.

— Почему передумал? У тебя же работа, — сажусь в белоснежный салон и подмечаю, что Даня переоделся и теперь выглядит, как щегол с Патриков. Любуюсь им и не могу определиться, какой стиль мне нравится больше — панка или олд мани бой? Во всех нарядах душенька хорош.

— Твой папочка мне такие чаевые оставил, что я теперь могу месяц флексить и не утруждать себя. Не для работы создан я, а для счастья, любви, удовольствий и отдыха, — цитирует Даня известный мем и ржёт. От его улыбки и мне становится смешно, но вот внутри нарастает паника, смешанная с обидой и разочарованием. Повелась, думала, он ради меня работу бросил.

— Он мне не папочка.

— Ну, отчим. Какая разница? Так что, домой? Или заедем куда-нибудь?

— Как хочешь. Главное, подальше отсюда.

— Тогда давай на Усач заскочим. Я бы сейчас за пинцу душу продал.

— А-ха-а, — безрадостно отвечаю. Настроение в нулину.

Даня поворачивает, и мы сразу же паркуемся у Усачевского рынка. В нос бьют ароматы еды, на верандах смеются посетители, и вся атмосфера вроде располагает к веселому времяпрепровождению. Этот резкий контраст с приватным ужином в садовых кварталах с Игорем меня добивает. Будто мне органичнее там. В той чернухе. Неужели Даня ничего странного не заметил? Как он так быстро переключается и радуется жизни?

Он делает заказ за нас двоих и достаёт из кармана внушительную пачку пятитысячных.

— Рэксики, рэксики*, — проговаривает счастливый Даня и расплачивается одной купюрой.

*Racks — тысяча долларов (слэнг)

— Можно нескромный вопрос? — Аккуратно спрашиваю.

— Можно. От восемнадцати до двадцати. Смотря насколько возбуждён, — ухмыляется Даня и переводит шкодливый взгляд с меня на смеющуюся кассиршу.

— Я хотела спросить, сколько Игорь тебе чаевых дал.

— А-а-а! И что тут нескромного? Триста штук.

— Триста тысяч чаевых? Не многовато?

— Я ему втюхал бутылку Шато Лятур за пятихатку. Нормальный чай. Так что? Я понравился твоему отчиму? Прошёл отбор?

— К-к-какой отбор? — Шокированно спрашиваю. Неужели он знает про его предложение и ещё и согласен? Теперь понятна такая щедрость. Кровь отливает от лица, я сейчас наверняка белее скатертей.

— Да ладно, Вейде. Я всё понял, — игриво подмигивает Даня, а мне