Читать книгу - "Беспощадный король - Айви Торн"

он может притворяться, что ты — это она? — Мия морщится. — Это довольно хреново.

— Вот почему я не хотела ничего говорить, — бормочу я. Я делаю ещё один глоток чая, морщась от того, какой он всё ещё горячий. — Раньше ты не так расстраивалась из-за парней, Мия. Или, по крайней мере, казалось, что это не так. Так что же изменилось?

Мия смотрит на меня с минуту, и на её лице читается почти стыд.

— Я знаю, — тихо говорит она. — И мне следовало бы с самого начала больше расстраиваться из-за этого. Но я подумала, что у тебя не было выбора. Я не хотела заставлять тебя чувствовать себя ещё хуже, когда ты и так была в таком ужасном положении. Я думала, что лучшее, что я могу сделать, это постараться, чтобы ты чувствовала себя как можно нормальнее. Ты и так знала, что всё плохо, так что какой смысл мне было переживать за тебя? Но теперь... — она прикусывает нижнюю губу. — Знаешь, после того, что с тобой случилось, я пришла навестить тебя на следующее утро. Ты была настолько не в себе, что не осознавала этого, ты даже не знала, что я была там, пока неделю спустя я не приехала навестить тебя. Но до этого я была там каждый день. Я видела, что они с тобой сделали, видимые повреждения, и я знаю, что невидимые были такими же, если не хуже. — Её челюсть сжимается, и я вижу, что она борется со слезами.

— Афина, сейчас они пытаются быть другими, потому что не хотят верить, что они такие же, как те ужасные люди, которые причинили тебе боль. Они хотят думать, что они выше этого, что их наказания и приказы и заставлять тебя опускаться на колени и прогибаться под их наказаниями и делать всё, что они прикажут, неважно, насколько унизительно или нежелательно, это не одно и то же. Они хотят чувствовать, что раз у тебя есть выбор, кому отдать свою девственность, раз всё произошло в особняке, а не в грязной хижине, значит, так лучше. — Глаза Мии блестят, и я чувствую себя ужасно, просто видя, как она расстроена. — Но они не так уж сильно отличаются друг от друга. И, возможно, они не причинили тебе такой уж сильной физической боли, и, возможно, сейчас они пытаются загладить свою вину, но этого недостаточно. И если есть хоть крошечная частичка тебя, которая испытывает к ним чувства или хочет чего-то большего, чем просто то, что у вас есть, ты должна заставить их работать ради этого. Заставь их заслужить твоё прощение, потому что они заслуживают его не только за то, что были порядочными грёбаными людьми в течение месяца, пока ты оправлялась от худшего, что может случиться с женщиной, и от близкой смерти.

Я почти не слышу, как Мия ругается, а просто потрясённо смотрю на неё.

— Я знаю, — наконец тихо говорю я. — Я просто... это тяжело. Я не совсем понимаю, что я чувствую. Может, у меня какой-то грёбаный Стокгольмский синдром или что-то в этом роде, я просто...

— Я этого не говорю, — мягко говорит Мия. — Просто будь осторожна, Афина. Не забывай о цели. Нам нужно выяснить, что, черт возьми, происходит в этом городе на самом деле. Я не говорю, что тебе не может нравиться исследовать свою сексуальность или что-то в этом роде с ними. Просто помни, что они сделали. Не позволяй им трахать тебя до полного подчинения.

Затем она меняет тему и спрашивает, знаю ли я что-нибудь об основании Блэкмура. Я рассеянно отвечаю, что не знаю, всё ещё сосредоточенная на том, что она говорила до этого, слова крутятся у меня в голове.

— Здесь много действительно странного дерьма, — говорит Мия, ковыряя свой маффин. — Мы должны разобраться в этом. Надо сходить в библиотеку, покопаться там. Это действительно чертовски странно.

Я киваю.

— Да, конечно. Мы сделаем это. — Идея пойти в городскую библиотеку, расположенную в старом здании в готическом стиле, чтобы найти информацию об основании нашего города с многовековой историей, кажется довольно интересным проектом в любое время, даже если от этого не зависит многое. Но я не могу перестать думать о том, что она сказала о парнях. Не была ли я слишком снисходительна к ним? Неужели я позволила им проникнуть в мою голову, позволила им сделать самый, блядь, минимум, а потом вознаградила их за это, как будто они должны были выиграть приз за то, что не запугивали и не мучили меня?

Я думала, что была жестока, но, возможно, я была недостаточно жестока с ними.

Проблема в том, что Дин и Кейд больше не являются моими мучителями или даже похитителями. Они... я даже не знаю, кто они для меня. Не бойфренды, даже не друзья, но, возможно, союзники. Союзники, к которым я испытываю слишком сильное сексуальное влечение для моего же блага.

Я не хочу быть слабой. Но сейчас всё это похоже на борьбу. Это всё, что я могу сделать, чтобы не поддаться страху, который остался после моего похищения, и не хотеть просто весь день лежать в постели, натянув одеяло на голову, прячась от мира, от них, от университета и от всего остального, что мне нужно сделать. Так что, если в этом и есть какое-то удовольствие, я не могу убедить себя отказаться от него, и не наслаждаться этим, пока не придёт время оставить всё это позади навсегда.

Но всё равно, в моей голове звучит этот тихий, протяжный голос, только усиливающийся теперь от всего, что только что сказала Мия.

Если ты не будешь осторожна, то, возможно, никогда не захочешь уходить.

10

КЕЙД

Когда я возвращаюсь с занятий, в доме тихо. Я не уверен, есть ли ещё кто-нибудь дома, пока не вхожу в гостиную и не вижу Дина, который развалился на диване, поставив одну ногу на пол и листая что-то в телефоне.

— Афина уже дома? — Как бы невзначай спрашиваю я, бросая сумку рядом с другим диваном и плюхаясь на него.

— А что? Не терпится, чтобы тебе отсосали? — Дин закатывает глаза. — Нет, её ещё нет дома, — добавляет он, прежде чем я успеваю ответить. — Наверное, гуляет с Мией, судя по местоположению её телефона.

— Уже отслеживаешь, да? — Ухмыляюсь я. — Настоящий сталкер.

— О, заткнись. — Дин свирепо смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что не проверял, где она?

— На самом деле, нет, не проверял. —