Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

плечах, изнуряющим голодом и гнетущим одиночеством, он жил на кофе, хлебе и пиве. Трудился он неустанно, точно машина, и редко оставался доволен результатом. Каждый день он брался за чистый холст и приступал к новым попыткам. «Я работаю со всем хладнокровием, на какое способен»[26], – писал он.

Эти слова едва ли передавали всю правду.

Таким был Винсент, которого она знала. Не романтическим мучеником.

Как ей помочь другим увидеть подлинного Винсента? Разглядеть того человека, которого видел Тео?

Йо вздрогнула, когда рука Холста легла ей на локоть. Он потянул ее за собой, и они зашагали вдоль стен «Панорамы», разглядывая картины.

– Все ваши покупатели – голландские патриоты, – пробурчал Холст. – Их взрастил я.

– Я вам признательна, мениер Холст. Я подарила вам рисунок…

Холст резко остановился.

– Разумеется, я ценю этот жест, но, честно говоря, я полагал, что он чисто символический. Вряд ли он соответствует всем моим усилиям. – Его пальцы вновь скользнули по усам.

– Я думала, вам понравился пейзаж из Арля! – Йо могла поклясться, что он был доволен, когда она подарила ему этот рисунок. Он чуть ли не напевал от удовольствия.

Холст пожал плечами.

– На каминную полку его не поставить. И отдельно не повесить. Это эстетически несостоятельно. – Он неторопливо оглядел картину перед ними, потом перевел взгляд на Йо. Она посмотрела на него в ответ.

Золотисто-оранжевые и зеленые тона сияли, будто освещенные изнутри. Синие вертикальные линии смело рассекали мирную обстановку. Фигурки, затмеваемые громадой пейзажа, прогуливались внизу. Эта работа называлась «Алискан». Написана она была в Арле после того, как Винсента навестил Поль Гоген. Йо любовалась красочным пейзажем. Она хорошо знала эту картину. Один из трех этюдов с опадающими листьями в аллее тополей. Когда она достала эту работу из ящика на чердаке, на ней замерцал нежный свет – в этом она готова была поклясться.

Йо искоса взглянула на Холста. Его губы дрожали, он жадно смотрел на картину. Его алчность отталкивала ее. Голая, неприглядная суть его желания. И хуже всего было то, что она знала: он припрячет картину, чтобы ею могли любоваться лишь избранные счастливчики. Использует этот шедевр, чтобы потешить свое тщеславие. Он пригладил усы.

Возможно, у нее получится извлечь свою выгоду из его жадности.

– Позвольте предложить вам эту картину, мениер Холст? – она добавила в голос нотку скромности. Его лицо мгновенно озарилось великодушием. – При условии, что я смогу брать ее взаймы для будущих выставок? – Он резко вдохнул.

– Разумеется, она будет соответствующим образом подписана: предоставлено Рихардом Роландом Холстом, – уточнила Йо.

– Из частной коллекции Рихарда Роланда Холста.

– Договорились.

– Истинный художник, – с довольным видом повторил Холст.

Истинный художник. Йо стиснула зубы. Снова эта фраза, в которой столько осуждения. Рольф бросал ее с усмешкой. «Истинный художник продает свои работы по всему миру и выставляется в музеях».

Йо глубоко вздохнула. Продается по всему миру. Выставляется в музеях.

Ну конечно! Довольно унижаться, выпрашивая площадки для показа работ Винсента. Довольно иметь дело с такими пронырами, как Холст, наживающимися на его таланте. Она уже доказала, что картины Ван Гога будут продаваться. Она уже видела, как его выставки заполняются пытливой публикой. Пора идти дальше – показать искусство Винсента всему миру.

Йо наблюдала за жадным взглядом Холста, устремленным на «Алискан». Именно от нее зависело, исчезнут ли работы Винсента в частных домах.

– Мениер Холст, благодарю вас за предложение заниматься дальнейшими выставками. Однако сейчас они мне не нужны.

– Но…

– Знаете ли, вы ошибаетесь, когда говорите, что я не знаю, чего хочу. Я прекрасно понимаю, что делаю. Работы Винсента должны продаваться за границей, а не только в Голландии. И я позабочусь о том, чтобы его живопись оказалась в музеях.

Холст фыркнул без тени веселья.

– Моя дорогая, убитая горем вдова, вы окончательно потеряли голову. Вы понятия не имеете, насколько это тяжелый труд…

– Я уверена в этом решении. Продажи за границей. Музеи. – Эта мысль показалась ей цельной и ясной, словно она долго пыталась собрать картинку из отдельных фрагментов – и вот наконец обозначился ее контур. Теперь расставить по местам остальные детали не составит труда.

Она проговорила свои дальнейшие шаги вслух:

– Первый шаг – сосредоточиться на Париже. Работам Винсента нужен плацдарм среди тамошних дилеров, чтобы представить его галереям в других странах. Музеи обратят на него внимание, когда его творчество станет более заметным. – Ее взгляд встретился со взглядом Холста. – Париж – это ключ.

– Я же уже говорил вам. У меня нет связей в Париже. Винсент из Нюэнена. Помилуйте, это же глухомань! Какой иностранный дилер станет возиться с провинциалом? Никто вас не послушает.

– Меня, возможно, нет. – Йо вспомнила, каким близким стал для нее Винсент после того, как она прочитала последнее из его писем. Даже сейчас она слышала у себя в голове его голос. Его рассуждения даже Яна превратили в союзника. Если бы она могла добиться широкого распространения его писем – в виде книги или журнальной публикации, – Винсент смог бы говорить сам за себя. Его слова, словно ключ, открыли бы запертые двери Парижа.

Она повернулась к Холсту.

– Я попытаюсь издать письма Винсента. После их прочтения я почувствовала, что знаю его. Письма завоюют сердца людей.

– Это так по-женски! Так эмоционально! Оценка искусства – это приобретаемый навык. А не сентиментальная чушь.

– Я едва ли сентимента…

– Нет! Винсент заслуживает того, чтобы его понимали лишь через его работы. Все мы, кто рассматривает творчество в отрыве от личности, восхищаемся его внушительной строгостью, почти ветхозаветной силой.

– Вы не понимаете, о чем я…

– Драматическая мощь Винсента так сильна, что даже его самые нежные сюжеты, вроде цветущих садов, пропитаны напряжением. – Холст выхватил каталог из-под мышки и шлепнул по изображению подсолнуха. – Винсента следует возвести в ранг голландского героя, он этого заслуживает! И у меня есть влияние, чтобы это сделать. А в Париже у вас никого нет. Кто станет слушать вдову, содержащую пансион в Бюссюме?

Йо посмотрела Холсту прямо в глаза.

– Эмиль Бернар в Париже. Он говорил о публикации писем от Винсента в «Меркюр».

– В «Меркюр»?!

– У меня тоже есть письма. Если парижане прочтут слова Винсента, они узнают и поймут его. Я смогу это сделать.

С помощью литературного журнала и толики удачи Винсент проникнет в сердца и умы парижских любителей искусства. Она была в этом уверена.

«Подсолнухи в вазе»

Рисую и пишу с таким же рвением, с каким марселец уплетает свой буйабес, что, разумеется, тебя не удивит – я ведь пишу большие подсолнечники… Я уже несколько дней работаю над ними рано поутру: цветы быстро вянут, и все надо успеть схватить за один присест… Мне хочется писать так, чтобы