Читать книгу - "Прощение - Джулия Сайкс"

был устроен таким образом с самого начала. Мужчины смотрят на меня и знают, что я добыча. Я создана для того, чтобы меня насиловали. И мне это нравится.

Если бы мой желудок не был пуст, меня бы снова вырвало.

— Нет, — рычит Дэйн. — Никогда не говори так о себе.

Его идеальное лицо расплывается, а мои глаза наполняются слезами. — Но это правда. Я получаю удовольствие от того, что меня подавляют и насилуют. Я позволяю этому случиться. Я всегда позволяю этому случиться.

— Ты ни в чем не виновата, — настаивает он.

Чувство бессилия сжимает мою грудь. Все, что я построила с Дэйном, все темные желания, которые я научилась принимать, коренятся в чем-то отвратительном. В этот момент у меня отняли всю свободу действий. Нет ничего вдохновляющего в том, чтобы принять свою сексуальную природу с моим мастером. Потому что это никогда не было моим выбором. Я такая из-за того, что больной человек сделал со мной, когда я была ребенком.

Моя душа разрывается на части, и звериный вой наполняет спальню. Руки Дэйна обвиваются вокруг меня, как будто он может удержать остатки меня вместе.

Но даже моему темному богу не под силу исправить меня. Я была сломлена всю свою жизнь. Теперь я наконец понимаю почему.

16

ЭБИГЕЙЛ

Мои веки похожи на наждачную бумагу, а слезные протоки пересохли от того, что я плакала всю ночь. Дэйн поддерживал меня все это время, стойкий и молчаливый. Я знаю, что он, должно быть, борется со своей реакцией на откровения о дяде Джеффри, но он сдерживает все свои чувства ради меня.

Я была удивлена и почти разочарована, когда он позволил мне выйти из дома без него. Я отчаянно хочу, чтобы мой муж был рядом, но я не могу все время полагаться на него. И он тоже заслуживает некоторого пространства, чтобы разобраться в своих чувствах.

Я делаю глубокий вдох и сбрасываю сандалии в конце променада. Моя мама ждет меня на пляже, развалившись в кресле и запрокинув лицо, чтобы подставить его солнцу.

Это эксклюзивный участок пляжа, предназначенный только для членов клуба, поэтому у нас будет относительное уединение для этого ужасного обсуждения. Несколько пар с детьми плещутся в прибое, но они в нескольких ярдах от нас. Никто не услышит этот разговор из-за шума разбивающихся волн.

Я поправляю свои большие солнцезащитные очки, убедившись, что мои покрасневшие глаза прикрыты. Последнее, что мне сейчас нужно, — это резкий комментарий от моей мамы по поводу моей внешности.

— Эбби! — она улыбается, когда я подхожу к ней, и кажется, что она почти искренне рада меня видеть. — Я так рада, что ты пришла. Я беспокоилась о тебе, когда ты заболела. Твой муж очень холодный. Он был откровенно груб, когда сказал нам покинуть твою галерею.

— Привет, мама, — приветствую я ее вместо того, чтобы отвечать на ее язвительные комментарии.

Я сажусь на шезлонг рядом с ней и пытаюсь откинуться на спинку в непринужденной позе. Но я слишком напряжена, чтобы справиться с этим, и ее проницательный взгляд скользит по мне, отмечая мое уязвимое состояние.

— Семейные проблемы? — жалобно догадывается она. — Вот что ты получаешь, когда не спрашиваешь совета своей матери при выборе мужа.

Я решаю прекратить нести чушь. Я слишком устала, чтобы танцевать вокруг этой сложной темы.

Я должна знать наверняка.

— Вчера мне было плохо, потому что я вспомнила, как дядя Джеффри прикоснулся ко мне, — говорю я, старательно отстраняясь от своих эмоций. После моей мучительной ночи они притупились настолько, что я могу говорить об этом спокойным, рациональным тоном. — Я думаю, он мог бы... - я запинаюсь на словах, но заставляю себя продолжить. — Я думаю, он издевался надо мной, когда я была маленькой.

Моя мать пренебрежительно машет рукой. — Не нужно так драматизировать. Твой дядя иногда был суров с тобой. Я признаю это. Но современные дети не понимают дисциплины и уважения, — она качает головой. — В любом случае, Джеффри души в тебе не чаял. Разве ты не помнишь, как часто он нянчился с тобой? Ему это понравилось.

Я подавляю сильнейшую дрожь.

— Будь честна со мной, мама. Я не говорю о том, что меня бьют.

Ее ледяные голубые глаза вспыхивают на пол-удара сердца, а затем лицо становится бесстрастным. Она делает глоток вина.

Я не позволю ей ускользнуть от меня.

— Я думаю, дядя Джеффри приставал ко мне в детстве, — я заставляю себя признаться, проглотив комок в горле. — Я должна знать, правда ли это.

Она смотрит на океан с тревожно-безмятежным выражением лица.

Я едва дышу, ожидая ее ответа, с каждой секундой моя грудь сжимается все сильнее.

— Возможно, ты захочешь притвориться, что мы даже не родственники, но у нас много общего, — наконец произносит она устрашающе мягким и ровным голосом.

Ужас скручивается у меня в животе. — Что ты хочешь этим сказать?

— Мой отец был сложным человеком, — она делает еще глоток вина. — У меня очень четкие воспоминания о том времени, когда мне было двенадцать. Он отвез меня на ранчо в Монтану, только мы вдвоем. Моя старшая сестра была такой ревнивой. Папа всегда проводил время с ней наедине, но за последний год или около того они отдалились друг от друга.

Она пьет свой совиньон блан и продолжает смотреть на горизонт. — Я была так взволнована поездкой с ним. И тут я вспоминаю... - она делает паузу, и я не уверена, собирается ли она сказать что-нибудь еще в течение нескольких мучительных ударов сердца. — Моя сестра так ревновала, когда я ей рассказала.

Если бы мой желудок не был пуст, меня бы снова вырвало. Горло горит, но во мне нет ничего, что можно было бы очистить.

— Джеффри похож на него, — ужас еще не закончился. — Он всегда проявлял ко мне нездоровый интерес, когда мы были детьми. Ты же знаешь, что он на восемь лет старше меня, верно? — она говорит это небрежным тоном, как будто напоминает мне о забытой тетушке, находящейся в дальнем родстве. — Он был таким жестоким, когда мы играли вместе.

Волны разбиваются, чайки кричат над головой, но мир погружается в тишину после ее ужасающих откровений — как будто взорвалась атомная бомба, и не осталось ничего, кроме токсичной пустоши.

— Ты знала? — наконец спрашиваю я, мои руки дрожат так же сильно, как и голос. — И ты оставила меня с ним наедине?

Моя мама моргает и, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Ее обычно проницательный взгляд тускл, тон по-прежнему мягкий