Читать книгу - "Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура"

осторожно спрашиваю я, чувствуя странную застенчивость.

Мне кажется, что я ждала его возвращения целую вечность, но теперь, когда он здесь, я теряюсь от неловкости. Каждый момент нашей близости происходил под покровом ночи, это были краденые мгновения, о которых я делала вид, что не замечаю.

Я прикусываю губу, слыша, как он погружается в воду.

— На этот раз мы потеряли много людей, как солдат, так и гражданских. Я никогда не видел ничего подобного. Элейн была права. Как будто проклятие знает, что я нашел тебя, как будто оно знает, что мы ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы избавиться от него.

Я не нахожу в себе сил сказать ему, что, по-моему, он ошибается, что у меня все-таки нет никаких способностей. Понятно, что ему нужны надежда и утешительные слова, и я больше всего на свете хочу дать ему это, но если я это сделаю, то солгу.

— Я рада, что ты вернулся домой целым и невредимым, — говорю я ему вместо этого, и эти слова искренни. — Я волновалась за тебя.

Он выходит из воды, и мое сердце начинает биться чуть быстрее, когда я осторожно закрываю книгу. Феликс идет к кровати, на нем только черные шорты, и я смотрю на свои руки, чтобы не смотреть на него. Я знаю его тело наизусть, и один или два раза я позволяла своим рукам блуждать по нему ночью. Но даже несмотря на это, смотреть на него прямо кажется скандальным.

Кровать прогибается, когда он ложится рядом со мной, и я невольно смотрю в его сторону.

— Ты ранен, — шепчу я, потрясенная.

Я встаю на колени и бездумно протягиваю к нему руку, удивленная, увидев свежие поднятые шрамы на его коже, которые не могут скрыть даже движущиеся вены. Кровотечение прекратилось, но ясно, что эти раны не исчезают, как обычно.

Я провожу по ним кончиком пальца, и Феликс хватает меня за запястье. Он прижимает мою ладонь к своей груди, и я смотрю ему в глаза и вижу, что он смотрит на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела — даже в ту ночь, когда я ударила его ножом, и он наказал меня за это. Его глаза полны уязвимости и тоски.

— Раны не заживают так быстро, когда они нанесены проклятием. На этот раз оно пыталось похоронить меня под лавиной. Раны от острого льда. Подобно розовым кустам, с которыми мы столкнулись, лед тоже казался одушевленным. — По моей спине пробегает дрожь, и я осторожно провожу по быстро формирующейся рубцовой ткани краем большого пальца. — К завтрашнему утру они исчезнут, но не сразу. Я задавался вопросом, умру ли я, если позволю ему причинить мне достаточно боли, но он всегда останавливается как раз перед тем, как я умираю. Он явно осознает, что умрет вместе со мной. Я бы хотел просто положить конец всему этому. Я устал смотреть, как страдают мои люди, зная, что виноват в этом я. Если бы я просто позволил лесу заточить нас, как он пытается, может быть, мой народ и я погибли бы вместе, и на этом все закончилось бы.

— Бесполезно размышлять о том, что было бы, если бы. Если правда, что я попала в пророчество, проклятие не отпустило бы тебя, даже если бы ты поступил по-другому. Мы разберемся в этом, — говорю я ему, повторяя его слова.

— Возможно, так и есть, — говорит он, протягивая руку к моим волосам. Он аккуратно заправляет их за ухо, а его взгляд блуждает по кружевной ночной рубашке, которую мне приготовил дворец на эту ночь. — Я просто так устал, Арабелла. Устал от этой бесконечной борьбы, от воздействия проклятия на мое тело и разум, и от...

— От чего? — спрашиваю я.

Мое дыхание замирает, когда он тянется к тонкому бретельке на моем плече, его взгляд становится горячим. Моя грудь начинает подниматься и опускаться быстрее, и Феликс делает неровный вдох.

— От бесконечного одиночества, — шепчет он, опуская руку.

Я беру его руку и нерешительно кладу ее обратно на свое плечо.

— Но ты больше не одинок, — шепчу я, и мое сердце бьется в незнакомом мне ритме. Что-то горячее и тяжелое оседает глубоко в моем животе, когда он смотрит на меня, и в его очаровательных глазах надежда борется с желанием.

— То, что я больше не один, не значит, что я менее одинок, — говорит он, и его голос дрожит. — Ты моя жена, но ты никогда не будешь моей. Если бы у тебя был выбор, ты бы не была здесь.

— Я твоя, — шепчу я, снимая его рукой бретельку с плеча. — Я обещала помочь тебе, так дай мне это сделать. Ты просил меня дать нашему браку честный шанс, не так ли? Я пытаюсь.

Его взгляд темнеет, и он с трудом сглатывает, когда его глаза скользят по моему телу, задерживаясь на том, как ткань моей ночной рубашки облегает мою грудь, а бретелька свисает с плеча.

— Я хочу, чтобы ты четко сказала мне, что ты пытаешься сделать.

Я резко прикусываю губу, нервы берут верх.

— Я думаю, мы должны консумировать наш брак.

Глава 21

Феликс

Я смотрю на свою жену, в глазах которой читается неуверенность, как будто она сама не может поверить в то, что только что сказала.

— Наш брак не будет действительным, пока мы не завершим начатое, — напоминает она мне дрожащим голосом. — Возможно, именно это и является частью проклятия.

— Ты не хочешь этого, — шепчу я, закрывая глаза. Ее рука все еще прижата к моей груди, и я с трудом отпускаю ее запястье. Она не имеет представления о том, что говорит, о чем просит. Я хочу ее с страстью, горящей сильнее самого жаркого огня, но я не хотел, чтобы между нами было так. Я планировал дразнить ее и вытягивать из нее то, что она всегда скрывала, пока она не по-настоящему не захочет меня.

— Я хочу, — говорит она, и на ее лице отражается тихая уверенность. — Пока тебя не было, я пыталась узнать больше о проклятии и о любых потенциальных силах, которые у меня могут быть и которые могли бы помочь, но чем больше я об этом думаю, тем больше чувствую, что сначала мы должны попробовать очевидное.

Я вздыхаю, протягиваю к ней руку и беру ее лицо в ладони. Полагаю, технически это обязанность, которую мы оба должны выполнить, и, возможно, я глуп, желая чего-то большего.

Арабелла кладет свою руку на мою.