Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

дальше оставаться в нашем ведомстве. Уже завтра оно будет передано в собственную канцелярию его императорского величества. Анна Владимировна, даже вы не успеете изучить толстый гроссбух и найти в нем железнодорожных служащих.

— Это… шутка? — даже в темноте видно, как бледнеет Медников.

— Увы.

— А если мне после ужина вернуться в мастерскую и заняться списками? — предлагает Анна. — Вдруг я до утра найду что-нибудь?

Архаров задумчиво смотрит на нее, что-то взвешивая в своей голове. Потом отказывает:

— Ночью, Анна Владимировна, вы будете спать в своей кровати. Богадельню у нас забирают, ладно. Но дело об убийстве вагона первого класса все еще на нашем счету… Вот что, Юрий Анатольевич, завтра с утра отправляйтесь в городскую полицию и узнайте все об этой Розе Воронцовой: где жила, с кем жила, на что жила. Имеет ли какое-то отношение к Твери. Могла ли быть связана с Курицыным и богадельней. А покамест — приехали. Достаточно разговоров об убийствах.

Анна и Медников переглядываются.

Она вовсе не уверена, что намерена подчиниться такому решению. Ведь ее впустят в контору среди ночи?

* * *

Анна решает не пользоваться своим ключом, а вместо этого тянет рычажок звонка. Дверь открывает Зина, замирает на пороге, разглядывая их разношерстную компанию, и заявляет:

— Вот к чему мне курятник, значит, приснился. Прошу, господа, да ноги хорошо вытрите!

Медников явно робеет и очень старательно топчет коврик. Шепчет Анне:

— А это ведь, кажется, наша буфетчица?

— Она самая, Зинаида. И не вздумайте перед ней индюшатничать, а то она непременно бросит в вашу тарелку лишнюю щепотку соли и не посмотрит, что этой зимой она по четыре копейки за фунт.

— Анна Владимировна, — протестует он, — ну хоть вы пощадите! Надо же было привязаться такому нелестному прозвищу…

— Это потому, что у вас щеки, — авторитетно объясняет Зина, — очень солидные. Вот вам и завидуют.

Они вереницей проходят общий коридор, уворачиваясь от висящих санок и тазов, входят в голубевскую квартиру.

— Виктор Степанович, — зовет Зина, — бросайте свои ученые журналы и принимайте гостей. Наша Анечка изволит светскую жизнь зачинать! Глядишь, и до балов однажды дойдем. Вы, кстати, как насчет полонеза?

Голубев выглядывает на шум, обескураженно сдергивает очки с носа.

— Вот те раз, — ухмыляется он. — Да Григорий Сергеевич завтра лопнет от ревности, когда узнает, в какой чудесной компании я провел вечер… Надеюсь, наша вечеря не тайная? Будет обидно не суметь похвастать начальственным визитом.

— Не тайная, — заверяет его Архаров. — Вы уж простите, Виктор Степанович, что мы так, с наскоку… Да еще и мой папенька скоро пожалует.

— Это ничего, — Голубев приглашающе делает жест в сторону столовой. — Будет кем разбавить наше полицейское общество.

Анна торопливо выныривает из пальто, протискивается на кухню мимо Голубева и легко наступает ему на ногу:

— Просите за свою кунсткамеру, — тихонько наставляет она и не удерживается от веселой гримасы. Бедный, бедный Архаров, всяк норовит свою выгоду из него извлечь.

Пока хозяин развлекает гостей в столовой, она пытается помочь Зине, но только путается у нее под ногами.

— Шла бы ты отсель, Ань, — ворчит та, — от тебя на кухне совершенно никакого толка.

— Да я хоть супницу отнесу!

— И грохнешь ее, задумавшись о чистке котла…

Делать нечего, приходится топать в столовую.

А там Голубев заливается соловьем:

— Да у меня же там даже механическая нога на пружине хранится! Вы как знаете, Александр Дмитриевич, а никак нельзя этакие сокровища выбрасывать!

— Вот, значит, где Анна Владимировна ту штуковину с резиновыми ремнями раздобыла, — задумчиво отвечает Архаров. — Виктор Степанович, вы бы не давали ей в руки столь сомнительные изобретения. И хорошо, если она опыты на преступниках проводить станет, а не на всех, кто под руку подвернется.

— Анна Владимировна очень трезвомыслящая барышня, — неуверенно возражает Голубев.

Она тщательно игнорирует пристальный взгляд Архарова, который надеется разглядеть в ней трезвомыслие.

— Ну, Ксению Николаевну я в подвал, где прежде уголь хранили, никак не переведу, — заключает шеф, — а вот вам, Виктор Степанович, позволю там разместиться. Это хороший подвал, сухой и просторный.

— Превосходно, — довольно урчит Голубев.

* * *

Дмитрий Осипович Архаров врывается в скромную квартиру, как ураган с подарками. Где он их раздобыл в столь краткое время, Анна понятия не имеет, но они с Зиной принимают коробку конфет, пачку кофе и горшок с геранью, чуть поникшей от холода.

— Душевно рад, душевно рад, — восклицает он, знакомясь с новыми лицами.

Голубев, кажется, готов всплакнуть от гордости:

— Дмитрий Осипович, среди механиков ходят упорные слухи, что вы готовите грандиозный проект с самим Аристовым, — не размениваясь на любезности, выпаливает он о самом волнующем.

Голубев — заядлый поклонник ее отца, это Анна давно знает, поскольку в мастерской даже портрет висит. Но впервые на ее сердце не ложится тяжесть при упоминании его имени.

— Да вы, сударь, превосходно осведомлены, — хвалит его господин Архаров. И они погружаются в беседы о ледоколе.

А Анна задумывается: как же должно быть сложно все это время было старому механику удерживаться от разговоров о «самом Аристове» с его дочерью. От деликатности Голубева на глаза наворачиваются слезы, и она уходит на кухню, чтобы проморгаться.

Ужин получается превосходным. И не только потому, что щи у Зины наваристые, щедрые, а еще и потому, что за этим столом Анна чувствует себя на удивление спокойно, безопасно.

Однако у этого ужина есть один существенный недостаток: он слишком затягивается. И возвращается в контору она уже за полночь.

* * *

Ночный дежурный ей плохо знаком, все-таки Анне покамест ни разу не доводилось бывать здесь в столь неурочное время. Как младшего механика ее пока не вызывают на срочные преступления, и она трудится исключительно в дневные часы. А вот Голубева нет-нет, да выдергивают из постели.

Поэтому она держит служебное удостоверение в кармане и надеется на лучшее.

Однако, в конторе, оказывается, и правда не очень следят за временем. По крайней мере, дежурный мало удивляется ее визиту.

— Беспокойная ночь, Анна Владимировна? — только и спрашивает он, протягивая ей ключи от мастерской. — Беда с этими душегубами: сами не спят и другим не дают.

— Ваша правда, — охотно кивает она.

Гроссбухи так и лежат в сейфе, куда она их спрятала.