Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

Быкова, — врет она, — приятная со всех сторон особа с тремя детьми и мямлей мужем.

Латунный барабан не подает признаков жизни.

Конечно, это скорее баловство, чем ложь.

Надо что-то более волнующее.

— Я люблю свою мать, — говорит Анна, — ведь она всегда была так добра ко мне…

Барабан подает едва слышный писк.

— Мама, мама, — повторяет она, и писк усиливается. Прохоров прав — сей прибор реагирует на чувства, а не на ложь.

Совершенно бесполезное изобретение.

Разочарованная, Анна откладывает мембрану в сторону и собирается снять пневмограф, когда в дверь стучат и тут же входят.

Архаров. Ну надо же — прежде его в мастерскую не заносило, и вот пожаловал.

— Чем это вы заняты? — изумляется он, пока барабан предательски пищит. Анна закатывает глаза:

— Только что выяснила, что вы тревожите мое сердце.

— Как? — у него становится совершенно оторопевшее, но полное недоверия лицо.

— Истиномер брешет, — смеется она, выпутываясь из резиновых ремней. — Вы что-то хотели, Александр Дмитриевич?

— Узнать, что потребовалось от вас полковнику Вельскому…

Он подходит ближе, разглядывает прибор.

— Знакомая вещица, — Архаров опасливо касается мембраны. — Вы бы не ставили опыты на самой себе, Анна Владимировна.

— Я собиралась на вас, но, кажется, это бесполезно.

— Не смею надеяться, что я вам хоть сколько-то интересен.

Она тут же приходит в дурное расположение духа. Снова эти упреки! Будто Анна и правда никого за собой не видит.

— Дайте мне свою руку, — командует она, и он тут же протягивает обе. Она обвивает его запястье лентой и с ужасом слышит противный писк.

— Вы взволнованы! — восклицает осуждающе. — Отчего?

— Возможно, я давно волнуюсь рядом с вами, — прямолинейно сообщает он.

Анна быстро срывает манжету и отбрасывает ее, как гремучую змею.

— Вельский хотел, чтобы я проконсультировала его по какому-то дельцу, — рапортует она, отходя на несколько шагов назад. — Я отправила его к вам. Что же, Бардасов не удержался и доложить успел?

— Шиш Вельскому, а не Анна Аристова… Ань, что ты хотела выяснить с помощью этой приблуды?

Ей не хочется таких интонаций — теплых и интимных — в этих стенах. Ей не хочется думать о дежурном за дверью и множестве еще самых разных полицейских. И это так отрезвляет: всегда помнить, что их удел — прятаться.

— И сама не знаю, — признается тоскливо. — Меня тянет увериться, что всë это из-за аудиенции, потому что иных разумных объяснений нет.

— Всë это? — он сначала хмурится с недоумением, а потом соображает и уже хмурится иначе, с некой грустью. Анна следит за перетеканием хмуростей из одной в другую и думает, что ни за одним другим человеком не наблюдала так внимательно и напряженно.

Архаров садится на ее верстак, едва не напоровшись брючиной на циркуль, и уточняет очень спокойно:

— При чем тут аудиенция?

— Отец войдет в силу, и связь с ним станет еще выгоднее. Связь через дочь.

— Если Владимир Петрович получит проект, никакой выгоды для моего отдела в том не будет. У него просто не останется времени на оборудование для нас. Одно дело — скучающий без военных заказов Аристов, и совсем другое — горящий грандиозной идеей.

— Одно дело опальный Аристов, и совсем другое — обласканный, — упрямится она.

— Я одного не пойму: ты мне руку и сердце сейчас предлагаешь?

Анна смотрит на него во все глаза и тщетно пытается осмыслить ход его рассуждений:

— Это ты как такое вывел?

— Обласканный Аристов мне выгоден только в качестве тестя, а никак не отца любовницы.

— Как тебе удается выглядеть разумным человеком, будучи совершенно сумасшедшим? — поражается она. — Саш, давай сначала, пока мы не потерялись в диких гипотезах.

— Мне надеть все эти ремни для достоверности?

Она подходит к нему ближе. Не настолько, чтобы пришлось отпрыгивать, если кто-то войдет, но настолько, чтобы хорошо видеть выражение глаз.

— Сегодня я представил тебя к официальной благодарности и денежному вознаграждению — за помощь в раскрытии преступной богадельни, — весомо сообщает Архаров.

— И большое вознаграждение?

— Сто рублей, кажется… Но дело не в деньгах. Еще несколько благодарностей — и награда. А потом уж и ходатайство о снятии судимости.

— Я так сильно верю в тебя, но совершенно тебе не доверяю, — вырывается у нее.

Он как будто точно знает, о чем она говорит.

— Да ведь и я за тобой филеров приставил не от большого доверия, — отвечает меланхолично.

Анна кивает.

Они, наверное, на равных тут — оба осторожничают, но оба снова и снова ходят друг за другом по пятам. Она сама столько раз врывалась в его дом без всякого приглашения! Просто втолкнула себя в его жизнь. Куда было деваться бедному мужчине.

— Будет совершенно неприлично, если я приглашу тебя к нам на ужин? — неуверенно предлагает она. — Зина обещала сегодня щи.

Это что-то совсем другое в их запутанных отношениях, и Архаров медлит с ответом, не успевая за ее маневрами.

— Мне не терпится обсудить с тобой дело Курицына, — добавляет она приличную причину.

Архаров смеется:

— Что за женщина мне досталась… Ань, кажется, нынче я совершенно не в силах тебе отказать. Только позволь написать отцу, а то он с ума сходит в ожидании. Полагаю, он найдет ужин в приятной компании чрезвычайно заманчивым.

— Не многовато ли для него двух преступниц за раз?

— Уверен, он очаруется.

Глава 12

Однако покинуть контору они не успевают — в холле их перехватывает Медников.

— Александр Дмитриевич, какое счастье, что я успел вас застать, — он бросается шефу буквально наперерез.

Лицо у Архаров кислеет.

— Уверены в этом, Юрий Анатольевич? — холодно спрашивает он.

Но взбудораженный сыщик его интонаций не ловит.

— Я ведь нашел!

И Медников размахивает какими-то бумагами.

— Это по делу Курицына? — вклинивается Анна и очень сожалеет в эту минуту о том, что сыщики не спешат делиться с механиками своими открытиями. Уж они-то наверняка знают куда больше!

Обычно ее подобное положение дел нисколько не задевает, у каждого своя работа, но Курицын цепляет по-живому, остро.

Нет, она не чувствует своего родства с ним — скорее, несчастный выступает воплощением злого рока. Человек ведь совершенно не предполагал, как трагично