Читать книгу - "Демонические наслаждения - Марго Смайт"

поджимая губы, делает первый тёплый глоток и закрывает глаза почти с религиозным благоговением. И только открыв их, спрашивает меня, о чём я хотела с ней поговорить.

Я делаю очень глубокий вдох. А потом почти перестаю дышать, рассказывая ей. Слова вырываются из меня с напором прорванной дамбы. Я не могу позволить себе замяться, потому что если замнусь, если дам себе задуматься о том, насколько безумно я, должно быть, звучу, я не смогу рассказать вообще никому, даже безобидной Дорогуше Стаббс, чьё мнение мне и вовсе незачем принимать близко к сердцу. И потому я продолжаю, механически излагая «факты» и «доказательства», подкрепляя свою «гипотезу» так, как отстаивала бы дело в зале суда.

Когда заканчиваю, опускается давящая тишина, тяжёлая пауза в разговоре, который я только что доминировала большую часть получаса. Дорогуша Стаббс делает глоток чая, наверняка уже холодного, и мой желудок неприятно скручивает. Трудно сказать, от того ли, что я представила кислый привкус, или от ожидания её реакции.

Когда она наконец говорит, её ответ на мою тираду оказывается для меня настоящим шоком.

— Сомневаюсь, что такой человек, как я, способен сообщить что-то новое такому человеку, как ты, Роксана, урождённая Морою.

Мои брови взлетают вверх, а она улыбается.

— Ах да. Я изучала Карпатский оккультизм: исторический компендиум в рамках своих исследований. Уверена, для вас не сюрприз, что ваши предки там фигурируют весьма обильно… то, как Сангрэль Морвиан, похоже, преследует женщин в вашем роду, действительно завораживает.

— Значит, вы не думаете, что я сумасшедшая? — с благодарностью выдыхаю, и впервые в жизни чувствую нечто опасно похожее на привязанность к Беатрис Стаббс.

— Ну, с твоей новой книгой ты меня, признаться, обеспокоила, — она бросает на меня многозначительный взгляд, и я смущённо улыбаюсь. — Но, когда речь о Сангрэле, я абсолютно так не думаю! — уверяет она меня со звучной, горячей убеждённостью. — Как бы я могла, учитывая всё, что мне известно о твоей родословной?

— Я просто боялась, что ваш интерес к… этому… чисто теоретический. Я не была уверена, что вы действительно во всё это верите, — тихо говорю я.

— Конечно! — уверяет она, на её лице распускаются розовые пятна. — Гравитация существовала задолго до того, как Ньютон её открыл. То, что наука пока не может что-то объяснить, не значит, что этого не существует.

Она более страстная и оживлённая, чем я когда-либо её видела. Кто бы мог подумать, что такой энтузиазм может жить в этой сухой оболочке женщины, с волосами, стянутыми в тугой пучок, и тонкой линией сурового рта?

— Первое, что мы должны сделать, — установить, чего хочет демон.

— Чего он хочет? — повторяю я за ней.

— Да. Демоническая одержимость никогда не бывает случайной и никогда не бывает бесцельной. Исторически демоны вселялись в правителей, чтобы оказывать влияние или устраивать преследования. Эндрю Уилсон, я подозреваю, был одержим Сангрэлем с целью оборвать тринадцать жизней. Сайлас, находясь в состоянии активной одержимости, когда-нибудь говорил что-то о том, что хочет кого-то убить, возможно?

Я чувствую, как лоб морщится от сосредоточенности, и тут же расслабляю его, всегда помня о том, чтобы не дать появиться морщинам.

— Он ничего такого не говорил, — качаю головой. — Ничего про убийства. Всё, о чём он постоянно говорит, это… о!

Мои глаза едва не вылезают из орбит, когда я вспоминаю слова Сайласа из тех моментов, когда теперь я знаю, что им управлял Сангрэль.

«Я втрахиваю в тебя сына, вот что я делаю».

«Я наполню тебя до краёв, чтобы ты раздулась от моего сына».

«Нет, я делаю только сыновей».

— Ох, ебать! — вырывается у меня сдавленным вскриком, и Дорогуша Стаббс награждает меня таким взглядом, на который у меня нет ни капли внимания. — Я точно знаю, чего он хочет, — говорю я, и её раздражение из-за моей ругани быстро превращается в восторженное любопытство.

— Чего, дорогая? Чего он хочет?

— Он хочет, чтобы я забеременела! Теперь всё сходится. С самого момента, как он вернулся домой и не был самим собой, всё, чего он хотел, — это… ну, вы понимаете, — прочищаю горло, и она коротко кивает, показывая, что да, понимает. — И он всё время твердит о том, чтобы всунуть в меня своего сына.

— Хмм, — мычит она, обдумывая мои слова. — Да, полагаю, это подходит. Тогда дело очень серьёзное.

— Серьёзное? — я приподнимаю брови. — То есть, я-то, конечно, ни хре… извините, то есть я точно не хочу беременеть его демоническим ребёнком, но действительно ли это серьёзно для кого-то ещё?

— Это так! Ты должна понять: одержимые демоном скорее силы, чем сущности, — видя моё замешательство, она поясняет: — Большинство людей представляет это так, будто душа одержимого и демон — два взаимно исключающих друг друга существа, живущие в одном теле и сражающиеся за контроль. Но это не так. Демон скорее паразитическая сила, которая постепенно срастается с носителем, пока не становится полностью доминирующей в теле, подавляя человеческую душу. И чтобы сделать это, он должен использовать те части человеческой души, которые поддаются порче под его влиянием. Это значит, что он может завладеть человеком лишь для исполнения одного конкретного предписания, а для любой другой цели ему нужно завладеть другим.

Она делает паузу, давая мне переварить всё это.

— Породив сына, Сангрэль получил бы своё постоянное присутствие в человеческом теле без всех этих ограничений. Человеческое тело без человеческой души. Чистая демоническая мощь. Ты понимаешь, почему мы должны остановить его любой ценой?

Я избегаю отвечать на это, спрашивая:

— Что именно вы имеете в виду под «те части человеческой души, которые поддаются порче под его влиянием»?

Чтобы занять руки, я принимаюсь наматывать нитку чайного пакетика на ручку кружки, а потом тереблю ярлычок, загибая его края треугольниками.

— Чтобы одержимость сработала, в человеке должно быть что-то, что может соблазниться целью демона. Каким бы малым оно ни было, в Эндрю Уилсоне должна была быть часть, которая хотела убить всех этих людей.

— Кто бы мог подумать? — недоверчиво качаю головой.

— Общая сила и цельность характера человека тоже играют роль. Скажу прямо: Сайлас — лёгкая мишень, — её губы изгибаются с неприкрытым отвращением. — Сращивание не займёт много времени, особенно если его глаза уже меняются. Если не изгнать немедленно, Сангрэль захватит власть, и тогда спасти Сайласа уже будет невозможно.

Она глубоко вдыхает, и что-то свистит у неё в глубине носа.

— Важно то, что время ещё есть, — продолжает она. — Экзорцизм смертелен для одержимого человека только если сращивание его души с демоном зашло слишком далеко. Когда демона уже нельзя просто выгнать из тела, и его приходится