Читать книгу - "(не)бездушные - Мира Штеф"

и стоя перед выбором — новая жизнь или старая и изведанная — я выбрала бы старую. Да, тяжелую! Да, возможно беспросветную, но вероятнее всего я была бы в безопасности!

Спустя некоторое время истерика и шок стали отступать, голова начала проясняться. Появился здравый смысл и осмысление, что нужно делать дальше. Как себя вести и чего стоит ожидать. За отсутствием окон, вероятность хоть увидеть что-то отсутствовала. А вот слышимость была хорошая. Даже очень. За деревянной дверью и такими же стенами я слышала практически все, вплоть до шагов. Голосов в доме было много. Все разные. Но один из них я узнаю даже спустя тысячу лет. Чудовище! Он говорил громче и увереннее всех!

Судя по звукам говорили они за стеной. Люди разговаривали громко, смеялись, ругались матом, но из-за большого количество шума разобрать отдельные фразы оказалось сложным. Я пыталась расслышать хоть что-либо, что помогло бы мне понять ситуацию, в которой я оказалась.

— Я горжусь вами, пацаны! Сработали четко, быстро! Как вы этих Шараповских разметали? Они и гавкнуть не успели, псы никчемные! И сосунок этот, прихвостень, только и успел, что рот раскрыть да пушку достать! — Горецкий говорил с гордостью в голосе. На минуту я даже представила его выражение лица, надменность и себялюбие!

Пока говорил главарь, остальные молчали, поэтому я слышала все отчетливо. За словами послышался довольный гул, крики «ура», оскорбления ребят отца и его самого. Мне было неприятно это слушать, я словно старалась отрицать вероятность победы этих ублюдков.

За шумом снова послышался голос Горецкого.

— Я надеюсь, вы понимаете, что это только начало и самое интересное впереди?

— Да!

— У нас есть одно преимущество, которого у Шараповских нет! Поэтому действуем строго по нашему плану! Самовольных решений не принимать! Все согласовываем со мной! Всем ясно?

— Да!

— А что с девчонкой будем делать? — послышался голос из толпы, и я замерла, затаив дыхание. Я подскочила на ноги и приблизилась к двери, пытаясь услышать ответ на заданный вопрос. — Может, это…

Я напряглась…

— Девчонка — моя! Что б волос с ее головы не упал, иначе… — взревел Горецкий так, что даже я почувствовала страх и угрозу.

— Ну все, не кипятись, Горец… Извини, не подумали ребята, прежде чем спросить! — послышался еще один голос. В нем чувствовалось спокойствие и уравновешенность, некоторые слова он протягивал, словно говорящий находился под чем-то. — Головы поотшибали, на уме одно дело и то нехитрое! Идите пацаны, смените ребят. Они там уже околели! Меняемся через каждые полчаса. Через два с половиной группа Смайлика, едет в разведку. Машину возьмешь Славы, она неприметная. И дров притарань, морозно тут!

За распоряжениями послышался топот и звук закрывающейся двери. Я быстро соскочила с места и бросилась к матрасу, испугавшись, что сейчас сюда кто-нибудь придет. Но спустя пару минут никто так и не появился и я тихими шагами опять подошла к двери.

— Отбитые пацаны на голову! — услышала опять знакомый голос Горецкого или как его недавно назвали — Горец. — За девчонку отвечаешь ты головой!

— Я понял. Будь спокоен! Что думаешь делать с ней? Ты же понимаешь, что она в итоге пойдет в расход?

Расход… Сердце пропустило пару ударов и замерло. Что значит расход? На ум приходил только один вариант, и мне он не понравился! Меня затрясло, но не от холода. И страха я не ощутила. Это было другое… То, что ощущает обреченный человек. Я чувствовала похожее, когда мама впервые объявила о своей болезни в неизлечимой стадии. Я помню это чувство, но тогда я была подростком и не могла осознать трагичность всей ситуации. Сейчас же, я ощутила все по-другому!

— Шарапов не оставил мне вариантов! Кровь за кровь! — сказало чудовище и замолчало. Я почувствовала — это конец!

Глава 27

— Откуда вообще взялась эта девчонка? Я о ней не слышал! Шарапов вроде не имел детей!

— Серый, да мне начхать на то, откуда она появилась! Главное, я знаю — это его родная кровь! — с брезгливостью ответил Горецкий, и об пол что-то громко лязгнуло. Через пару секунд Горец снова заговорил: — Пока я сидел там, в вонючей камере, я мечтал об одном — уничтожить Шарапова! Я жил этой идеей, каждый день представляя, как буду это делать! А когда вышел, мне птичка в клювике принесла самую приятную весть, что у Шарапова, оказывается, есть дочь! Ха! Во мне такой огонь разгорелся! Эх, само все сложилось лучше, чем я мог планировать!

— Да уж! Странно одно! — протянул собеседник. — Или Шарапов не дорожит дочкой, раз так спокойно разъезжал с ней, или он не думал, что ты решишься на такое!

— Ну нам ведь это на руку! Эффект неожиданности! — довольно сказал Горец.

В дом кто-то вошел, и за стеной что-то опять громко упало. Я не сразу обратила внимание, что на другой стороне стена была из кирпича, побеленная обычной побелкой. Это оказалось обратной стороной печи. Я подошла к ней ближе и приложила руку. Тепло… Прижалось к ней спиной, и откинула назад голову. Закрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно потекла слеза. Рыдать уже не хотелось. Слез не осталась, да и не время для истерик. Банальная усталость от всего, что происходит. навалилась тяжелым грузом. Я только начала верить в то, что моя жизнь может измениться, а теперь что? Судя по разговорам за стеной, мне конец!

От жара печи мне стало хорошо. Тепло пробралось под куртку и платье. Отходить от нее не хотелось, и я придумала перетащить к стене матрас, чтобы сидеть возле печи. Немного пошумев, я сделала, как хотела, и села на матрас. Я решила, что появись хоть какой-то шанс на спасение, я обязательно им воспользуюсь, во что бы то ни стало! А пока буду ждать этот шанс, покорно и молча, без криков и слез.

Только я села и успокоилась, как за моей дверью послышались шаги и скрежет замка. В следующую секунду дверь открылась и в комнату вошло чудовище! Я притаилась, представляя, что если буду сидеть смирно, меня не заметят. Горец медленно подошел к моему пристанищу в виде матраса и опустился на корточки, медленно и устрашающе, глядя прямо в упор.

От одного его присутствия во мне что-то ломалось. Ноги хотели подскочить и бежать! Бежать без оглядки! Я несмело подняла глаза и посмотрела на чудовище, чтобы оценить, в каком он сейчас расположении духа. По выражению лица, по прищуру глаз и надменности, с которой он смотрел на меня, можно