Читать книгу - "Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова"

пирожные в городе, — Угощайтесь.

Сморщив рыхлый нос, мужичок с досадой выдыхает и падает на стул.

— Они хоть с мясом? Эти твои копейки? — берет угощение двумя пальцами, целиком пихает в рот и невнятно бормочет, — Люфкины буфки и то фкуфнее. Да, Люфка?..

Люфка, может быть, и ответила, если бы ее рот тоже не был занят капкейком с черничным кремом. Стоя у стола, она увлеченно жует его, запивая чаем из поллитровой кружки.

— Вкусно? — интересуюсь с улыбкой, — Это мне Антон привез из города.

— Сойдет, — бросает она, беря еще один.

— Обычные кексы, — фыркает Виталина и вытягивает и без того длинную шею, чтобы заглянуть в коробку, — Ничего особенного.

— А мне нравятся, — заявляет Нина, — Ничего вкуснее не ела!.. Тоже теперь хочу в городе жить!

— Угу... — поддакивает ей Настя, младшая сестра Люды.

— Ешьте — ешьте, — приговариваю с улыбкой.

Антон привез целых три коробки, и я очень — очень щедрая. Оставила пару штук Кольке. Думаю, он будет в восторге.

— Ты это... — обращается ко мне Сморчок, — Про крольчатник не забывай. Кролики сами у себя не почистят.

Мое колено простреливает болью. Да такой сильной, что от невыносимых ощущений темнеет в глазах.

— Давай, не привторяйся...

— Притворяйся?.. — уточняю вмиг ослабшим голосом, — Я не притворяюсь.

— Иначе скажу Антонычу, что ты отлыниваешь от работы.

В тут же голове проясняется, и колено волшебным образом болеть перестает. Мне не хотелось бы, чтобы отец Антона считал меня лентяйкой. Я не такая.

— Хорошо, — вздыхаю смиренно, проведя ладонью по лбу, — Я постараюсь. Что нужно делать?

— Щас, — довольно кивает Сморчок, — Еще одну копейку съем и пойдем.

Не дожидаясь его, я выволакиваю свою переломанную ногу на крыльцо и мысленно пытаюсь настроиться на чистку крольчатника. Знаю только, что это как-то связано с кроликами, а как там все устроено и что именно мне придется чистить, я имею лишь самое отдаленное представление.

— Идем, — говорит он, смахивая рукой крошки от капкейка с губ.

Неблагодарный.

Боже мой!.. Людские жестокость и черствость не имеют границ! Ни грамма милосердия или сочувствия!..

— Вот, — говорит Сморчок, заводя меня в странное строение с низким потолком, — Это крольчатник.

В нем мрачно и неприятно пахнет.

— Что нужно делать?

Он выдает мне скребок с длинной ручкой и ведро.

— Нужно почистить каждую клетку.

— Там зайчики?

— Не зайчики, а кролики!.. — усмехается он, — Деревня!..

— Как чистить? — пропускаю очередное оскорбление.

— Собираешь всю подстилку в ведро и выносишь ее за крольчатник. Ничего сложного.

— Ладно...

— Все поняла? — обходит меня и заглядывает в глаза.

— Да!..

— То то же! Работай, давай!.. Нас копейками не купишь!

Да и пошел ты! — посылаю в спину мысленно и принимаюсь за дело.

Приближаюсь к одной из клеток и пытаюсь разглядеть в ней кроликов.

— Эй!.. Зайчики, привет! Разрешите мне почистить у вас? Я быстро!

Непрестанно шевелящиеся носы и большие влажные глаза, с любопытством рассматривающие меня, вселяют уверенности. Они такие милые!

— Васька?.. — вдруг слышу позади приглушенный голос Кольки, — Ты здесь?

— Ага! — отзываюсь я, — Заходи, поможешь...

— Работать заставили? — спрашивает, остановившись рядом.

— Жизнь несправедлива, — шепчу с грустной улыбкой и повторяю поговорку, которую недавно услышала от кого-то из местных, — Бог терпел, и нам велел.

Открыв первую клетку, пихаю внутрь скребок и пытаюсь подцепить им подстилку из сухой травы и еще чего-то, о чем я знать не хочу. Едкий запах ударяет в нос, и к горлу подкатывает тошнота.

— Буэээ...

Господь милосердный, спаси и сохрани!.. Помоги мне с честью пройти очередное испытание!

Кое-как справившись, я вместе с ведром вылетаю на улицу и хватаю ртом свежий воздух. Вывалив содержимое в кучу, возвращаюсь.

— Вась!.. Вась, смотри!.. — восторженно восклицает Колька, — Тут крольчата!

— Где?!

— Вон!..

И действительно, в самой большой клетке целая россыпь маленьких зайчиков. Пушистых милых комочков, глядящих на нас глазками — пуговками.

— Божечки, какие они сладуси!.. Коля, у тебя телефон с собой?

— Да!

— Сфотографируй меня с ними!

— Окей, — кивает он.

Я же открываю дверцу и пытаюсь поймать одного из них. Целюсь на белого, но он такой шустрый, что схватить его почти невозможно. И тогда я встаю на коленки и пихаю руку в самый угол клетки.

— Осторожно, Вась, — проговаривает пацан с опаской в момент, когда меня ослепляет сильнейшей болью.

Дернувшись, я ударяюсь плечом о дверцу и падаю на задницу.

— Ма — ма!..

Мой средний палец в крови. Стекая крупными каплями, она вскоре заливает всю ладонь.

— Укусил?! — вскрикивает Колька, — Черт! Васька, тебе хана!

— Хана?!

— Кроличье бешенство, — шепчет он, бледнея, — Паралич, кома, смерть...

— Не-е-е-ет!.. Я не хочу умирать!!!..

Округлив глаза, он в ужасе смотрит на мой окровавленный палец.

— Что делать, Коля-а-а-а?! — рыдаю я.

— Нужно бежать к бабке Валентине!.. Она все может! Все умеет!..

— Бежим!

Мы вылетаем из крольчатника, несемся через огород мимо ошалевших девчонок, пересекаем двор и выскакиваем за ворота.

— Как ты? — спрашивает пацан, седлая велосипед, — В глазах еще не темнеет?

— Темнеет!!! Я умираю, Коля!

Так страшно мне не было еще никогда. Еще никогда я не хотела жить так сильно!

— Говорят, бабку Валентину когда-то так же свинья укусила!.. — бормочет он, заикаясь, — После этого она оборотнем стала.

Я бегу к ней, обгоняя велосипед Кольки. Умирающее сердце стучит прямо в горле.

Я не хочу быть оборотнем!.. Не хочу превращаться по ночам в белого крольчонка!

— Ну?.. Судорог еще не чувствуешь? — беспокоится друг, когда мы поворачиваем на соседнюю улицу.

— Чувствую!.. Ноги вот — вот отнимутся!

— Давай быстрее, Васька!.. Тебе жить минуту!

Ускоряюсь. Несусь быстрее, чем от двустволки деда Игната. Влетаю во двор бабки Валентины ветром, забегаю в дом, минуя первую комнату, сразу во вторую.

— Добрая бабушка, — шепчу на последнем издыхании, — Помоги, я умираю!..

От принесенного мной сквозняка гаснут большинство заженных в комнате свечей. Их дымок поднимается к потолку плотным облаком.

— Тьфу, поганцы!.. — сплевывает бабка, — Дух Марлона Брандо спугнули!

Глава 31

Василина

— Марлон Брандо вернется!.. — плачу я, — А мне жить минуту осталось! По-мо-ги-те!..

Бабка Валентина подходит ближе и, обхватив рукой мое запястье, осматривает обгрызанный палец. Боль в нем заставляет задыхаться.

— Собака цапнула?

— Кро-кролик!..

— Кролик? А ты зачем к нему полезла?

— Бабушка! — перебиваю, рыдая, — Время идет. Я умираю...

— Умирает она. Умирала бы себе спокойно у Антоныча, — цыкает бабка, — Иди сюда.

Тащит меня в первую, богопослушную, комнату и садит на табурет.

В моих глазах уже мушки летают, и я почти не чувствую ног. Прощаясь с жизнью, почти не вижу, что она делает с моим пальцем. Чувствую, как обмывает его чем-то прохладным, обрабатывает жгучим раствором и бинтует.

— Это все? — фокусирую зрение