Читать книгу - "Слишком хорошая жена - Амина Асхадова"

«Да», — приходит мне мгновенный ответ.

Я смотрю на экран, и у меня вдруг появляется странное ощущение — будто он сейчас где-то рядом. Будто он тоже сидит, уставившись в телефон, подбирая слова, которые все равно меня ни черта не спасут!..

Мирон:

«Я помогу финансово. Если тебе будет нужна помощь с врачами, обследованиями, чем угодно — скажи».

Я закрываю глаза.

Вот в этом и весь Мирон.

Он не исчез, не сбежал, он просто ушел.

И это бесит больше всего! Его правильность!.. Его холодность…

Я думаю о том, как мы еще неделю назад завтракали на той кухне. Как он наливал мне чай и машинально убирал волосы с моего лица. Как мы молчали, и это молчание было уютным, привычным…

Я думаю о том, что теперь каждое обследование, каждое УЗИ, каждый страх и каждая радость будут без него, и это добивает меня окончательно.

«Нам от тебя ничего не нужно», — пишу усталый ответ.

Я поднимаюсь со скамейки и все-таки вызываю такси. В машине я сижу тихо, глядя в окно. Город плывет мимо, как декорация, и я прижимаю папку с анализами к груди, будто это что-то хрупкое.

Дома я разуваюсь и кладу папку в стол. Квартира встречает меня тишиной. Здесь остались его вещи. Его чашка. Его книга на тумбочке. Его свитер, забытый на стуле.

Я прохожу на кухню, наливаю воду, но не пью. Просто стою, прислонившись к столешнице.

Телефон снова оживает, и последнее сообщение, которое присылает Мирон, окончательно расставляет все точки над «i», заставляя меня буквально воспламенеть от ненависти и презрения!

«Будет лучше, если ты откажешься от бизнеса в мою пользу. Я буду вести его единолично. На следующей неделе мой адвокат пришлет тебе бумаги для подписи. Взамен, если ты не будешь упрямиться, тебе останется квартира, машина и денежное вознаграждение от доли в бизнесе».

У нас с Мироном был совместный проект по загородной недвижимости. Однажды мы собирались и сами перебраться в дом, но теперь…

Я кладу телефон экраном вниз и впервые за эту неделю позволяю себе сесть на пол. Прямо посреди гостиной. Я обнимаю колени, наклоняюсь вперед и наконец даю себе почувствовать все сразу.

Грусть.

Потерю.

Страх.

Любовь, которой больше некуда просачиваться!

Некуда идти…

Ее некому отправить…

Но под всем этим страхом и ненавистью — во мне живет тихое, упрямое желание жить.

Оно поднимает меня и несет к кровати.

Я снова кладу руку на живот.

— Итак, ты у нас дочка или сынок? Кого мне ждать через девять месяцев? Может, устроим гендер-пати, м?..

Глава 3

Телефон звонит тогда, когда я сижу на полу в гостиной и перебираю коробку с документами — просто чтобы чем-то занять руки. Я даже не сразу понимаю, что это звонок, а не очередной звук из соседней квартиры.

— Ева, ты живая? — голос в трубке слишком бодрый для моего состояния.

Это Лера.

Моя лучшая подруга. Мы познакомились десять лет назад, в университете, в очереди за студенческими билетами. Она тогда пролила на меня кофе и так искренне извинялась, что мы в итоге пошли пить второй вместе. С тех пор она — константа моей жизни.

— Живая, — отвечаю я честно. — Но в горизонтальном режиме.

— Отлично. Значит, собирайся.

— Куда?

— Ты издеваешься? Сегодня благотворительный вечер. Тот самый. Куда вы с Мироном приглашены.

У меня внутри что-то сжимается.

— Я… — я замолкаю, подбирая слова. — Я не уверена, что хочу туда ехать.

— Ева, — она сразу становится внимательной. — Что-то случилось?

Я смотрю на стену напротив. На светлое пятно, где раньше висела наша общая фотография.

— Просто устала, — говорю я. — Хочу побыть дома.

— Нет, — отрезает Лера. — Ты уже неделю молчишь. Я за тебя переживаю. Приезжай, я тебя жду. Мы обещали встретиться тут еще месяц назад!

Я молчу.

— Хорошо, — вдруг говорю я, сама от себя этого не ожидая.

Я соглашаюсь. Не потому что хочу, а потому что понимаю: если не выйду из этой квартиры сегодня, то просто утону в тишине.

После разговора я долго стою у шкафа. Смотрю на платья, которые раньше выбирала с мыслью ему понравиться, но сегодня эта мысль не возникает.

Я даже не знаю, появится ли Мирон на этом вечере? Я слышала, он уехал из города, поэтому и согласилась на предложение Леры.

Я выбираю простое, аккуратное, темное платье. Наношу легкий макияж, больше по привычке, чем из желания. В зеркале на меня смотрит женщина, которая очень старается держаться.

Пальто ложится на плечи тяжело. Я закрываю дверь квартиры и на секунду задерживаю руку на ручке.

В такси я смотрю в окно и ловлю себя на странной мысли: еще недавно я ехала бы туда с Мироном, держась за его руку, обсуждая, кого встретим, над кем будем потом иронизировать по дороге домой.

Теперь я еду одна.

Зал встречает меня светом, музыкой, разговорами. Все красиво, стильно. Люди улыбаются, смеются, обнимаются. Благотворительность здесь выглядит почти как праздник.

Лера находит меня почти сразу. Обнимает крепко, по-настоящему.

— Хорошо, что ты приехала.

Я киваю и пытаюсь дышать ровно.

Мы стоим у столика, кто-то подходит, здоровается, задает дежурные вопросы. Я отвечаю автоматически. В голове — белый шум.

А когда я поднимаю глаза, то и вовсе хочу провалиться сквозь землю!..

Мирон.

Он входит в зал уверенно, спокойно. На нем тот самый темный костюм, который я выбирала с ним прошлой осенью, а его рука…

Его рука лежит на женской талии.

На чужой женской талии.

Это женщина, в которую он, по всей видимости, влюблен, и она… красивая.

Ухоженная.

Улыбчивая.

Она прижимается к моему мужу легко и естественно, будто имеет на это полное право.

Мирон наклоняется к ней, что-то говорит. Она смеется.

Я не могу отвести от них взгляд, хотя они идут прямо мимо нас.

Я жду. До последнего жду, что он поднимет глаза… Что заметит меня, что ему станет стыдно! Что хотя бы замедлит шаг!

Но он проходит мимо и даже не смотрит в мою сторону.

Как будто меня не существует.

Как будто этих лет между нами не было.

Как будто я — пустое место.

Я чувствую, как Лера рядом замирает.

— Ева… — шепчет она.

Я не слышу, какими вопросами она меня закидывает, и не двигаюсь. Во мне будто что-то заклинило. Если я сейчас уйду, это будет выглядеть как бегство. А я не хочу бежать. Не сегодня.

Я остаюсь стоять посреди зала, с прямой спиной и разбитым сердцем.

Да, я