Читать книгу - "Кто твой папочка - Бриттани Николь"

это одно из твоих срочных опекунств.

Из моего горла вырывается странный звук — смесь ярости и шока.

— Он шутит, да? — Я смотрю на Брайана, потом снова сверлю Кэла взглядом. — Скажи, что это шутка.

Кэл делает шаг назад и чуть наклоняется вбок. Затем выпрямляется и вытаскивает из-за спины маленького мальчика. Подталкивает его вперед и широким жестом указывает на него:

— Ребенок.

Я моргаю, переводя взгляд то на малыша, то на идиота ростом под два метра, стоящего рядом с ним, и секунд двадцать не могу вымолвить ни слова.

— Ты работаешь здесь десять лет. Ты знаешь, что это не так делается.

— У него записка, — Кэл трогает конверт, болтающийся на шнурке у мальчика на шее. — Твоя работа — читать эту чепуху, не моя.

Стиснув челюсти, я медленно разворачиваюсь к Брайану.

— Девяносто дней, — умоляюще произносит он, сложив руки, будто молится.

Собрав всю свою выдержку, я глубоко вдыхаю, расправляю плечи и дарю мальчику ободряющую улыбку.

Он смотрит на меня пустым взглядом, пока я снимаю с его шеи записку.

Увы, никакое дыхание не могло подготовить меня к тому, что было написано на этой странице.

Глава 2

Кэл

Хочу ли я на самом деле голубой слаш, или это больше похоже на день для малинового? Кажется, сегодня скорее «голубое» настроение. Хотя не уверен, что хочу потом ходить с языком ядовито-синего цвета. Красный — более естественный вариант. Наверное, стоит выбрать его, особенно если вдруг придется заехать к судье Эспадрильес. Она постоянно пялится на мой рот. Не стоит давать ей лишний повод глазеть.

Не волнуйтесь, я бы никогда не пошел на что-то подобное. Даже у меня есть пределы.

— Как думаешь? — спрашиваю я у мальчишки рядом.

Мелкий симпатяга. Каштановые волосы, голубые глаза. Похож на меня в детстве. Далеко пойдет в жизни.

Мальчик смотрит на меня снизу вверх, как будто не понимает, о чем я говорю.

А. Я усмехаюсь про себя. Наверное, потому что первую половину фразы я не произнес вслух.

— Мне взять голубой слаш или красный?

Он моргает, его длинные ресницы касаются щек.

Раздается взвизг Лолы, и я оборачиваюсь на нее. Она уставилась на записку, глаза широко раскрыты. У Лолы самые зеленые глаза на свете. Когда она счастлива, они светлые, как футбольное поле в солнечный день. А когда злится — темные, глубокие, словно изумруд.

Сейчас они определенно цвета драгоценного камня.

Она трясет головой, ее толстая рыжая коса покачивается из стороны в сторону. Лола бросает записку на стол Брайана.

— Девяносто дней, — почти шипит она, поворачиваясь ко мне и мальчику.

Она сверкает глазами, будто сердится. Но я не уверен, ведь она всегда так на меня смотрит. Не слишком-то страшно. Может, все дело в том, что она постоянно носит тугую косу, которая стягивает лицо.

Зато, когда она опускает взгляд на мальчика, выражение меняется. Ее зеленые глаза теплеют, губы растягиваются в искренней улыбке. Она просто волшебна с детьми. Чертова волшебница. Иногда я сам хочу стать ребенком, лишь бы она посмотрела на меня так же.

— Хочешь пойти со мной за слашами? — мягко спрашивает она.

Мальчишка тянется к ней обеими руками, точно так же, как я хочу сделать это прямо сейчас. Она берет его за руку, и они исчезают за дверью.

— Не забудь мой голубой слаш! — кричу я ей вслед, а потом передумываю. — Хотя нет, лучше красный. И картошку! — Я смотрю, как они исчезают в коридоре.

Лола крошечная, словно карманная. Наверное, поэтому дети так легко к ней тянутся. Узкие плечи, тонкая талия… но фигура — песочные часы. Даже сейчас у меня слюнки текут, хотя я знаю, что она убьет меня тупым ножом, если заметит, как я на нее смотрю.

К счастью, она никогда ничего не замечает. Лола Карузо понятия не имеет о моей маленькой одержимости, и я хочу, чтобы так и оставалось.

С другой стороны стола Брайан прочищает горло, возвращая мое внимание к себе. Он моргает слишком часто, уставившись на бумагу перед собой. Вид у него напряженный, как будто ему срочно нужно немного расслабиться.

— И мороженое для Брайана тоже возьми! — кричу я в коридор, держась за дверной косяк. — Только без взбитых сливок, а то у него потом газы.

Невозмутимый Брайан издает странный, хриплый звук где-то в глубине горла.

Я ошарашенно возвращаюсь обратно и резко поворачиваюсь к нему.

— Ты что, сейчас на меня зарычал?

Брайан снова моргает и произносит:

— Ты когда-нибудь спал с женщиной по имени Брэнди?

По телу прокатывается волна веселья.

— А, вот куда мы сегодня двигаемся, — хохочу я. — Ты что, вчера целовался с какой-то Брэнди?

Он хмурится, одна рука сжата в кулак, вторая мнет уголок записки.

— Я похож на человека, который спал бы с женщиной по имени Брэнди?

Я делаю вид, что серьезно его разглядываю. Брайан всегда просит меня относиться к его вопросам серьезнее. Подумай, прежде чем что-то сказать. А я бы посоветовал ему и брату думать поменьше и жить побольше. Но тогда он точно снова зарычит.

Он наклоняется вперед в кожаном кресле, и я не могу оторвать взгляд от пульсирующей вены на его лбу. С его рыжими волосами чуть темнее, чем у Лолы и типично ирландской бледной кожей я бы сказал — да, он вполне может переспать с какой-нибудь Брэнди. Если у нее зеленые глаза и веснушки, у них будут симпатичные дети.

Брайан сжимает переносицу и бросает бумагу на идеально чистый стол.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь решить, переспал бы ты с Брэнди или нет. И представляю ваших детей. — Чешу голову. — Хотя, если честно, за все эти годы я ни разу не видел тебя с женщиной. Ты, может, по мужчинам?

Он фыркает и выпрямляется, кресло громко скрипит.

— Сосредоточься, Кэл, — он указывает пальцем на бумагу, не сводя с меня взгляда. — Семь лет назад ты спал с женщиной по имени Брэнди?

Внутри начинает шевелиться сомнение, но я цепляюсь за привычное оружие — юмор. Это то, чего он ждет от меня.

— Иисусе, хотя бы своди меня на ужин, прежде чем задавать такие личные вопросы.

Он яростно трет виски. Потом его янтарные глаза закрываются — верный знак того, что он сдерживается, чтобы не заорать.

Ладно. Дай подумать.

Я выдыхаю и склоняю голову набок. Спал ли я когда-нибудь с женщиной по имени Брэнди? Черт его знает. А уж семь лет назад… Я едва помню, что делал в прошлом месяце, не то что семь лет назад. И вообще,