Читать книгу - "Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни"

Последние два слова вырываются гортанным рычанием, и моё тело плавно принимает форму водяного коня. Я встаю на дыбы, взмахиваю острыми копытами и кричу так, как могут кричать только чудовища нашего рода.

Моя сестра колеблется. Она знает, что это не будет похоже на ту драку, которая была у нас возле пруда Фуллера, или на те жестокие схватки, в которых мы участвовали, будучи молодыми членами жестокого табуна.

Это конец всему для одной из нас.

— Убийство меня не нарушит клятву, — говорит она. Возможно, она надеется, что я передумаю и отступлю. Но она перешла черту, и теперь я тоже.

У неё едва хватает времени, чтобы превратиться. Я уже прыгаю на неё, с широко раскрытым ртом и предчувствием смерти на языке.

Глава 13

Рик

Я откинулся на дерево среди сломанных цепей. Мне слишком больно, чтобы вмешиваться в их разборки. К тому же, что я, простой ведьмак-зельевар, могу сделать против пары диких келпи? Ничего, вот что. Они должны сами разобраться в этом.

Я хочу сказать Марлоу, что всё в порядке — что ей не нужно убивать сестру только потому, что эта сука схватила меня за пах. Но я знаю, что дело не только в этом. Дело ещё и в убитых лошадях. Дело в том, чтобы Марлоу могла чувствовать себя в безопасности в своем доме, не только сейчас, но и в будущем. Дело в том, чтобы дать понять своей семье, что любой, кто попытается силой вернуть ее в табун, пострадает.

Вдали, на высоком обрыве, стоит маяк. Его луч простирается далеко над водой, но большая часть свечения не достигает этой части побережья. Луна светит ярко, и при её свете я наблюдаю за схваткой двух лошадей, запутанного узла из бьющихся ног и щёлкающих зубов. Они балансируют на краю залива, а затем падают в воду, поднимая брызги.

У меня кружится голова от кровопотери и пребывания на солнце. Всё, чего я хочу, это лечь, но я продолжаю смотреть. Холодный ужас застывает в животе, когда я вижу каждый жестокий удар, каждый скрежет зубов. Они сильно ранят друг друга.

Марлоу старше, но сильнее ли она? Сможет ли она победить?

Даже если победит, я её потеряю. Смерть её сестры не нарушит клятву, поэтому Марлоу всё равно придётся покинуть Бухту Полумесяца к полуночи и вернуться к своей семье. Ей придётся быть племенной кобылой какого-нибудь жеребца-кельпи до конца своей жизни. Я даже не знаю, где живёт её табун. Я больше никогда её не увижу.

Она не единственная, кто дал клятву. Я сказал ей, что буду готовить ей кофе очень долго. Я хочу иметь возможность сдержать это обещание.

Наверняка есть что-то, что можно сделать, какой-то способ освободить её от клятвы, не превратив её навсегда в животное. Я знаю, что лошади думают и общаются, но какими бы величественными они ни были, у них нет той сложной высшей мысли, которая есть у людей. Если Марлоу нарушит эту клятву, у неё, возможно, ещё останутся следы её прежней сущности, но это будет уже не то.

И, чёрт возьми, я буду скучать по её невероятно привлекательному телу.

Я всё делаю неправильно, сосредотачиваюсь на том, что это значит для меня, когда мне следовало бы сосредоточиться на том, что это значит для неё. Она так много пожертвовала, чтобы спасти мне жизнь. Она пожертвовала своим счастьем, самой собой, ради человека, которого едва знала. Вот такой она человек.

Вот в такую женщину я и влюбился.

Марлоу барахтается в воде. Её сестра пытается прижать её к валуну, челюсти сжимают горло Марлоу.

Я подползаю к краю воды, в отчаянии и беспомощности, переполненный словами, которые мне нужно сказать, прежде чем всё это закончится.

— Марлоу! — кричу я, — Я люблю тебя!

Мой крик отвлекает их обеих, но Марлоу приходит в себя быстрее. Она отталкивает сестру назад, грудь к груди, нанося удары копытами. Её обнаженные дёсны и острые клыки блестят в лунном свете, и я затаиваю дыхание, очарованный её ужасной красотой.

Валерия теряет равновесие, и, когда она колеблется, Марлоу резко бьёт её ногой, толкает одним плечом и сбивает с ног. Валерия падает на бок в самой мелкой части залива, барахтаясь в пене, её тело почти полностью погружено в воду. Её шея выпрямляется, когда она рычит на Марлоу, но Марлоу уворачивается от щёлкающих челюстей и торжествующим копытом вонзается в бок сестры.

Всё кончено. Как закончится история, будет зависеть от Марлоу.

Марлоу меняет позу, одним копытом прижимая горло сестры. Морда Валерии едва держится над бурлящей водой.

Мгновенно Валерия превращается, становясь уязвимой мягкой плотью под копытами сестры. Как будто она думает, что превращение в человека заставит Марлоу смягчиться. И она права, потому что моя дорогая женщина — милосердная, если уж на то пошло. Она тоже превращается, но её кожа всё ещё покрыта более выраженными мышцами, чем обычно, зубы остаются острыми, а волосы намного длиннее, ниспадая на тело, словно великолепный чёрный плащ, испещрённый мерцающим бирюзовым блеском. Кажется, что возвращение к человеческому облику частично завершено, но не совсем.

Марлоу врезает сестру в скалы, прижав одну руку к её горлу.

— Давай, — хрипит Валерия, — Убей меня. Это ничего не изменит. В любом случае тебе придётся вернуться домой.

— У меня всё ещё есть выбор, — отвечает Марлоу. — И у тебя тоже. Произнеси клятву глаштинов. Поклянись мне, что ты никогда больше не попытаешься связаться со мной, никогда не будешь угрожать мне или моим сородичам и сделаешь всё возможное, чтобы держать других членов стада подальше от меня. Если ты это сделаешь, я пощажу твою жизнь.

Валерия издаёт резкий смех.

Марлоу сильнее вдавливает её в скалу и рычит, проводя кончиками клыков по шее Валерии.

— Я отрекаюсь, — выплёвывает Марлоу. — Скажи стаду, что я больше не принадлежу к роду. Мне всё равно, что раньше всё было не так — сейчас всё так, как есть. Дай клятву. Иди домой. Прими роль первой дочери. Отправь нашу мать к предкам и сама спаришься с первым жеребцом. Или можешь умереть здесь. В любом случае, с меня хватит.

— Ты знаешь, что будет, если нарушишь данную мне клятву, — задыхаясь, говорит Валерия.

— Это не твоя забота. Сделай свой выбор сейчас.

Думаю, я, возможно, веду себя как придурок, потому что, глядя на Марлоу, голую, блестящую и чертовски свирепую, я возбудился как никогда в жизни.

Мне нужно успокоиться. Мне нужно физически отвернуться и подумать о чём-то другом.