Читать книгу - "Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори"

– Я хотел тебя спросить лицом к лицу: ты зоолог?

Поппи повернулась к нему и поводила взглядом из стороны в сторону.

– Зоолог? – рассмеялась она. – Нет!

– Ну ладно. – Джейк покачал головой туда-сюда в разных направлениях, будто в такт музыке. – Хорошо, и еще – ты, случайно, не полиаморка? В смысле, если да, то это нормально, и я побаивался спрашивать, я знаю, что ты предпочитаешь секреты. Но… по-моему, мы добрались до момента, когда… ну, ты ищешь моногамных отношений или?..

– Я не полиаморка, Джейк. – Поппи провела пальцем под глазом, будто утирая выступившую от смеха слезу, хотя на самом деле напряглась.

Джейк сложил губы трубочкой. Сглотнул.

– Понимаешь, я работаю с одним рекламщиком, и он сказал, что у него был с тобой роман.

О нет.

– И кто это?

– Колен Дюбуа. – Француз, судя по акценту, с которым Джейк произнес его имя.

Поппи покачала головой.

– Не-а, не знаю такого. – Правда, она помнила французского рекламщика, с которым Маргарита крутила. Un pervers narcissique[4] – подобная характеристика из уст Маргариты много о чем говорила. – Никогда о нем не слышала.

Поппи улыбнулась, пытаясь представить себе, как в этой ситуации поведет себя ни в чем не виноватый человек и как будет выглядеть его лицо. Пальцы ног в туфлях у нее поджались.

– Точно? Он говорил, вы ходили с ним на секс-вечеринки, – сказал Джейк. – Я не то чтобы против, просто хочу знать правду. Думаю, ты понимаешь, насколько мне нравишься… – Он помедлил, посмотрел на крышу церкви. – Но полиаморию я не потяну, извини. Начну ревновать: у меня недостаточно возвышенная натура, – дружелюбно добавил он.

На самом деле Маргарита почти двадцать лет проработала в финансовой сфере. И отличалась моногамностью, когда хотела. Полиамория ей казалась чересчур заморочной. Она была слишком занята. И слишком эгоистична.

– Мне это имя ни о чем не говорит. – Поппи покачала головой. Ей казалось, что это наверняка тот самый француз и что да, сестра сказала ему, что она зоолог и полиаморка – потому что Маргарита привирала для собственного развлечения, добавляла к правде блестки и оборки. – Просто любопытно, а что-нибудь еще он сказал? – спросила Поппи, глядя на светлый камень ступеней церкви, по которым они поднимались. Скоро они окажутся в темноте.

– Он сказал «чао-чао-чао» и еще, что ты… милая. – «Милая» Джейк произнес после паузы в несколько секунд, и Поппи догадалась, что это слово он выбрал сам, а Колен сказал что-то другое.

– Слушай, может, попозже об этом поговорим? – предложила Поппи, а потом добавила притворно обкуренным голосом: – Я пытаюсь войти в экстаз. – Она подняла руку и чуть не сделала хипповский знак мира, но потом передумала. Поппи встала перед Джейком – очередь вытягивалась, чтобы войти внутрь. Расстегнув сумку, она достала телефон, открыла билеты. И поняла, что на них ее настоящее имя: «Поппи Грин × 2».

– Вообще-то все-таки надо это обсудить, Маргарита. Я немного расстроился, если честно.

Пара за ними явно подслушивала и наслаждалась драмой в реальной жизни – они молча многозначительно переглядывались.

– Джейк, слушай, я… – начала шепотом Поппи. У нее было ощущение, что у нее отняли ту правду, которую она создавала, и ей было очень страшно, что экстравагантный карточный домик, который она строила – и в который хотела переехать, – вот-вот обрушится.

– Можно ваши билеты? – спросил бородатый мужчина за столиком в вестибюле. Ростом он, наверное, был под два метра. Поппи показала ему экран телефона, и он жестом пригласил их в прохладу церкви, в большое темное открытое пространство с яркими витражами на дальнем конце и деревянными полами. Поппи остановилась перед золотой статуей Иисуса в мантии, который приветственно протягивал к ним руки. Джейк стоял прямо за ней, очень близко, и она развернулась к нему, сжала его предплечье. Желтые лепестки его глаз ловили тот единственный свет, который тут был.

– Я фотограф, – сказала она. Поппи хотела дать ему что-то настоящее – не просто чтобы успокоить, но чтобы он хоть как-то узнал ее. Именно ее. Чтобы начать складывать посреди лжи башню правды. – Гетеросексуальная, моногамная, фотограф.

Потому что теперь, раз с Сэмом все заканчивается, может, когда-нибудь они с Джейком окажутся в ситуации, когда единственной ложью будет ее имя. А может, если Поппи расскажет ему всю историю с начала – не с конца жизни Маргариты, а с начала ее собственной, – то Джейк сумеет понять, что не всякая ложь ужасна, что иногда ложь – это способ подобраться поближе к правде. Иногда ложь необходима, чтобы выжить.

– Ты мне веришь? – спросила Поппи.

– Добро пожаловать, братья и сестры, – промурлыкал в микрофон женский голос. Церковь уже была почти полностью набита людьми.

Джейк повернулся в сторону ведущей, а Поппи еще мгновение смотрела на него, но потом перевела взгляд туда же.

– Помните, нет правильного и неправильного способа двигаться. Позвольте вашему телу указать вам путь. Освободите свою душу, и пусть она станет вашим проводником. – Поппи знала, что эта женщина – подруга Торн и тоже ирландка. – Если вы не уверены в том, что делать, – продолжила она, – рекомендую потрястись, чтобы активировать кундалини. – Поппи встала на цыпочки и подняла подбородок: теперь ей видна была рыжая ведущая – она резко встряхивала кистями рук, будто собака, которая отряхивается, вылезая из воды. – И ощутить при этом свою жизненную силу.

Поппи очень беспокоило, что думает Джейк. Кажется, ее история уже становилась слишком путаной и неубедительной. Но тут Джейк взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее, будто создавая между ними мостик. Когда она посмотрела ему в лицо, он наклонился и поцеловал ее в губы. Поппи закрыла глаза. Поцелуй длился всего несколько секунд, но она чувствовала, что все, что в ней было, поднялось на поверхность кожи. Она знала себя и знала его. Когда Поппи открыла глаза, мир выглядел как утро. Как пробуждение. Кое-что было абсолютно новым.

– Я тебе верю. – Джейк ущипнул ее за бок, и Поппи вздрогнула и взвизгнула от удовольствия. Она почувствовала, как улыбка растекается по ее ключицам, рукам,