Читать книгу - "Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори"

– Перерыв? Что ты имеешь в виду?

– Перерыв от всего этого! – Поппи повысила голос и посмотрела ему в лицо.

– Перерыв – это разрыв. Если ты этого хочешь…

Воцарилось молчание. Поппи знала – Сэм ждет, что она отступит, но промолчала и просто отвернулась, раскинула руки и уперлась ими в кухонный стол, чтобы стоять тверже. Она сердцем и разумом чувствовала, как внутри нее растет сила.

– Ты такая эгоистка, Поппи. Поверить не могу, насколько ты себя стервозно сейчас ведешь.

– Перестань валить все на меня, Сэм.

– Это ты перестань!

Поппи развернулась к нему и ткнула в него пальцем.

– Ты понимаешь, что в наших отношениях ты воплощаешь патриархат? Ты принимаешь все решения, и…

Сэм смахнул со стола вазу с маргаритками, и они разлетелись по полу, как солдаты на поле боя.

– Патриархат? Здесь? Сейчас? Какого черта, Поппи? Ты говоришь прямо как твоя сестра, – прошипел он. – Только тебе слабо́. – Он развернулся и тяжелыми шагами ушел из кухни.

Поппи трясло, но она наклонилась и собрала маргаритки. Достала с полки над холодильником узкую керамическую вазу, сунула в нее цветы, налила свежей воды. Сэм хлопнул дверью, а она тем временем подмела пол, собрав осколки вазы на совок. Вытерев руки о кухонное полотенце, Поппи взяла с кухонного стола телефон и пошла к дивану. Устроилась на дальнем его конце, завернулась в персиковое одеяло из мериносовой шерсти, которое принесла из квартиры Маргариты. Посмотрела на дверь, потом на телефон. Открыла Hinge. И написала Джейку.

14

Среда, 30 апреля

Последние четыре ночи Поппи провела в квартире сестры. Она прекрасно поработала за столом в гостиной Маргариты – просмотрела все сорок катушек пленки со свадьбы Астрид, которые получила из лаборатории. Закончила их редактировать и отправила Астрид файлы на выбор. Позвонила родителям. Отец рассказал ей, как обстоят дела в его войне со слизняками в саду, а мать – про потрясающие скидки в «Холланд энд Баррет». На заднем плане отец прокричал: «Мать купила д-десять тонн орехов!»

Поппи сказала им, что в выходные приедет в гости. Она не была в Девоне с Рождества. Просто сил не было – в родном доме отсутствие сестры казалось слишком болезненным, разлитая в доме тоска ощущалась почти физически. Но теперь она чувствовала себя сильнее.

Поппи вымылась, увлажнила кожу и оделась, перекинула сумку через плечо. Перед тем как выйти из квартиры, она остановилась перед большой фотографией Маргариты на стене гостиной – этот портрет Поппи сделала сама и заказала к нему раму из светлого дуба.

– До сих пор ничего не слышала от Сэма, – сообщила она портрету. – Наверняка ты в восторге.

Она посмотрела на лицо сестры и вспомнила тот день в Девоне.

Мама приготовила воскресный обед по всей форме, включая пирог с заварным кремом на десерт. Потом, наевшись досыта, сестры заставили себя выйти на прогулку вдоль скалистого берега, и Поппи, как обычно, взяла с собой камеру. Они залезали на самые крутые откосы, волосы их развевались, как никогда не развевались в Лондоне, а лица светились осенним светом. На вершине Поппи сделала несколько кадров моря, потом повернулась к сестре, которая смотрела вдаль. За ней в облаках тяжелой позолотой копилось солнце, и, вглядевшись, Поппи почувствовала, что видит душу сестры.

На фотографии, висевшей на стене, губы у Маргариты были сомкнуты, но растянуты в полуулыбке, будто бы говорившей: «Я знаю миллион вещей и храню тысячу тайн». Она выглядела как прерафаэлитская красавица, сирена на скалах, и Поппи так понравилось то, что у нее получилось, что она увеличила снимок и подарила его сестре на день рождения. И теперь, стоя в одиночестве в гостиной, Поппи вспомнила, как Маргарита его разворачивала. Сестры сидели в этот момент по-турецки на диване лицом друг к другу, и Маргарита сказала, что портрет отличный.

– Правда, Поппет. – Но при этом она сомневалась, стоит ли вешать у себя на стене собственный портрет. – Не перебор ли это?

– Это не портрет, – возразила Поппи, стоя у журнального столика, ровно там, где стояла сейчас. – Для меня твое лицо – это пейзаж.

Поппи отвернулась от фотографии, вышла из квартиры и сбежала вниз по ступеням. Она бодро зашагала через Даунс, слушая в наушниках альбом «CrazySexyCool» группы TLC – когда-то Маргарита подростком крутила его в спальне на полной громкости. Когда Поппи дошла до церкви в Хэкни, Джейк уже ждал снаружи. Он помахал ей рукой. На Джейке была футболка тай-дай, и Поппи, подойдя поближе, кивнула на нее:

– Симпатичная.

– Ну, я решил, что она будет к месту, – сказал Джейк, теребя футболку. Он обвел Поппи глазами. – Мне твой топ тоже нравится. И твое… все остальное.

Поппи не знала, что надеть, поэтому в конце концов выбрала леопардовую майку Маргариты, джинсы-варенки и свой новый любимый кардиган. Волосы она собрала в хвост, связав розовой резинкой. Выглядела она ярко и чувствовала себя так же.

Джейк положил руку Поппи на талию и шагнул к ней так, что они почти соприкоснулись телами.

– Привет, – сказал он и поцеловал ее в щеку. Поппи поглядела вниз, на гравий, потом подняла взгляд на его губы и улыбнулась.

– Привет. – Поппи очень целенаправленно шагнула назад, борясь с тем, как ее тянуло к нему. – Рада тебя видеть.

– О да, – сказал он. – Мне очень хотелось тебя повидать – я немного нервничал насчет танцев, но готов попробовать. – Джейк оглянулся через плечо на людей за ними, потом снова посмотрел на Поппи. – Слушай, прежде всего… – Они передвинулись вперед в ритме очереди. – Мне нужно спросить у тебя пару вещей…

– А, – отозвалась Поппи. От его тона ей стало не по себе. – Давай.

Она сделала вид, что очень заинтересовалась женщиной, которая прошла мимо, неся ребенка в тканевом слинге. Женщина выглядела