Читать книгу - "Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер"

И, вероятно, я захочу всех, кто скрывается в этом прекрасном разуме.

— Ты поймёшь однажды. Но только если пообещаешь запомнить это. — Он опускает свой отчаянный взгляд на мои губы, затем снова поднимает на глаза. — Пообещай, что запомнишь… в тот момент, когда тебе покажется, что ты готова сдаться.

— Запомнить что? Ты сводишь меня с ума этими загадками!

Кейн понимающе приподнимает подбородок.

— Как бы тяжело тебе ни было оставаться в неведении, мучиться бесконечными вопросами… Поверь, мне ещё тяжелее. Это разрывает моё сердце. Это… — он делает глубокий вдох, — сжигает меня заживо, малышка. Я хочу рассказать тебе всё. Но не могу. Пока всё не закончится.

Он ждёт, что я стану спорить, засыплю его новыми вопросами. Но передо мной — взгляд сломленного человека. Взгляд страдающего. Это парализует меня.

Мои глаза наполняются слезами. Потому что слова, которые я должна сказать, просеиваются сквозь мысли, как сладкий дымок прекрасного воспоминания.

— Я не дам тебе гореть в одиночестве.

Внезапно его глаза вспыхивают. Грибовидное облако яростного желания. Всепоглощающая, нетерпеливая потребность. Его бровь приподнимается в сладкой агонии, будто он готовится к битве. Его большая рука сжимает мою шею, притягивая мой лоб к своему, и он выдыхает воздух на мои губы.

Я позволяю слезе скатиться по щеке.

Мир затаивает дыхание.

Он в последний раз смотрит мне в глаза, словно спрашивая разрешения.

Затем целует меня.

Этого достаточно, чтобы моя душа рухнула в объятия вселенной.

Это мягко, мучительно осторожно, будто он ждёт, что я отдам себя ему. Сниму оковы с сердца и вручу их.

Так что я так и делаю.

Мои руки находят его промокшую рубашку, слегка дёргают её, и я размыкаю губы.

Без тени сомнения он открывает рот, чтобы провести языком по моему. Это стирает все мысли, всю обиду за то, что меня оставили в неведении. Я выгибаю спину, прижимая бёдра к его, обнаруживая его нарастающую твёрдость. Я стону от давления.

Кейн издаёт напряжённый вздох в мой рот, и одним движением он приподнимает меня, заставляя обхватить его бёдрами ногами.

И будто поцелуй обрёл крылья и взмыл ввысь, превратившись в дикую эйфорию. В отчаянные поиски моей души. Потому что он углубляет поцелуй, страстно, яростно, пожирая мой рот. Помечая меня своей потребностью вкусить меня.

Я постанываю, когда его широкие ладони охватывают моё лицо, приковывая к своим губам. Боль в груди жжёт, как раскалённые угли, прожигая плоть, превращая внутренности в пепел. Это ненасытно. Потребность обладать им. Всем им.

Потому что этот поцелуй… этот поцелуй…

Это то, чего мне не хватало. Каждого момента в лечебнице, когда я приходила в комнату Дессина, а Кейн оставался в тени. Каждого момента, когда он держал меня на руках, пока мы спали в лесу. Каждого секрета, которым мы обменивались.

Он прерывает поцелуй и смотрит на меня. Он умоляет. Ищет в моих глазах знак. Проникает в меня. Тянется к моему сердцу, вынимая его из груди, чтобы держать в своих руках.

Оно твоё. Оно всегда было твоим.

— Скажи, что я твоя, — задыхаюсь я. — Скажи.

Мои слова развязывают его последний узел сдержанности.

Его душа сталкивается с моей, и он снова заявляет права на меня поцелуем, его язык скользит по моему. Его правая рука запутывается в моих мокрых волосах, удерживая близко. Так близко.

Но недостаточно близко.

Ничего не достаточно.

Я хочу больше. Больше его губ на моих. Больше его объятий. Больше его сердца, его внимания, всего его мира.

И теперь я понимаю: я никогда не хотела ничего, кроме этого.

И никогда не захочу ничего, кроме этого, снова.

17. Отравить марионетку

Пока Кейн проверяет, не осталось ли поблизости незваных гостей, я провожу пальцами по губам.

Закрываю глаза.

Прокручиваю это снова и снова.

Как мы могли ждать так долго? Его губы.

Казалось бы, это напряжение, эта постоянная жажда его прикосновений должны были исчезнуть после того поцелуя. Раствориться. Как капля дождя на фитиле свечи. Исчезнуть.

Но я провожу рукой по щеке, шее, талии. Я горю. Вечный огонь пульсирует в венах, разливаясь по тем местам, где его прикосновения оставили след. Я храню это воспоминание, прижимаю его к груди, глотаю, как таблетку, которая растворится во мне и никогда не покинет мое тело.

Я пыталась скрыть чувства, которые рвались из сердца наружу. Пыталась притвориться просто заботливой подругой, которая хочет помочь. Но они встали передо мной на колени и умоляли сказать правду.

У меня глубокие, интимные чувства к Кейну. К Дессину.

Ветер усиливается, подхватывает опавшие красные листья и кружит их вокруг меня, словно в причудливом танце. Я всё ещё мокрая, но почти не чувствую дискомфорта. Теперь у меня целая новая банка вопросов. Поцелует ли он меня снова? Одинаковы ли наши чувства? Что будет дальше? И не только с планом, но и с тем, как мы будем вести себя друг с другом.

По крайней мере, теперь я точно знаю: каждый раз, когда он смотрел на меня, в его взгляде было что-то большее. Не просто физическое влечение. Не просто сексуальная энергия.

Мне просто хочется услышать, как он скажет это. Прямо сейчас мне нужны его слова. Они станут подтверждением.

Хотя бы раз.

Из-за холма, поросшего кривыми красными дубами, ко мне возвращается Кейн. Он идёт, опустив голову, выжимая подол мокрой рубашки.

Стая электрических светлячков вспыхивает в моих нервах, и меня внезапно охватывает беспричинная тревога. Но это же просто Кейн. Тот, с кем я спала бок о бок почти каждую ночь. Тот, кому доверила все свои секреты.

— Они ушли, — коротко бросает он. — Переоденься, и двинемся дальше.

Холодно. Ни капли тепла. Только лёд.

— Кейн? — Его имя едва вырывается у меня из горла. Он не смотрит на меня. — Кейн…

— Нам нужно идти.

Я цепенею. Что это? Цунами страсти только что накрыло нас обоих, а теперь он отстраняется? Может, это не Кейн?

Я делаю шаг вперёд и приподнимаю его подбородок костяшкой указательного пальца. Он смотрит на меня. Мягко. Нежно.

Это Кейн.

— Я просто… должна кое-что сказать, прежде чем мы пойдём. — Мой голос едва слышен. Кажется, я никогда в жизни не говорила так тихо. — Нам нужно обсудить то, что только что произошло.

Он напрягается. Его тёмные, как орех, глаза смотрят сверху вниз.

— То, что произошло между нами, было ошибкой.

Дыхание застревает у меня в горле. Я моргаю. Раз. Два. Несколько раз, будто это может стереть последние три секунды.

— Ошибкой?

Он кивает.

— Это был момент слабости. Мы близкие друзья.