Читать книгу - "Ужасный - Грир Риверс"

Перси поднимает два пальца из своих связанных рук.

— Очень хорошо, Перси, — хвалит его Сев, и плечи Перси расслабляются. — У меня такое чувство, что сейчас начнется что-то интересное. У Тэлли было другое число. Я знаю, ты сказал, что не можешь вспомнить другие инциденты... но, может быть, я смогу освежить их в твоей памяти. Это не займет много времени. У меня талант освежать память людей.

Сев закладывает трость за спину и ненадолго раскачивается. Восстановив равновесие, он хватает Перси за поднятый большой палец и помещает бритву чуть выше первой костяшки.

На этот раз Перси сопротивляется сильнее, но Сев толкает его лбом о кирпичную стену, и его голова откидывается назад, как у манекена в автокатастрофе. Когда она приходит в норму, он покачивается, явно ошеломленный.

— Упс. Что это? Твое второе сотрясение мозга за ночь? Черт возьми, это, вероятно, не поможет решить проблему с памятью, да? Давай попробуем и посмотрим. — Он снова поднимает большой палец Перси. — Ты помнишь, как однажды дотронулся до нее?

Голова Перси качается в знак согласия.

— Молодец. Первый. Как насчет второго раза? — он поднимает указательный палец. Перси снова кивает.

— Два.

Мое быстро бьющееся сердце начинает замедляться с каждым мгновением бездействия.

Что он задумал?

— Ладно, теперь самое трудное. — Он поднимает средний палец Перси. — Ты помнишь еще?

Он быстро качает головой.

Сев вздыхает.

— Я так и думал.

Свист.

Лезвие так быстро, что мне и Перси требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло. Средний палец Перси опускается на землю, и ночь вокруг нас затихает.

— Три.

Что. За. Херня.

Носок во рту Перси заглушает его хриплые крики.

— Да ладно тебе, Перси, не нужно драматизировать. Разве не так ты назвал Тэлли? Драматизирующей? Черт возьми, ненавижу это слово. Ты никогда больше не используешь его, если мне есть что сказать по этому поводу. Теперь, когда ты знаешь ставки в игре, я расскажу, как играть. Тэлли назвала мне число, и мы будем перебирать каждый палец, пока не доберемся до ее ответа. Она могла бы сказать три. Или она могла бы сказать больше. Но, если ты помнишь, я не стану отрезать палец. Однако, если мы узнаем ее число, и ты все равно скажешь, что «помнишь» его, я все равно отрублю палец за ложь. Тебе понятно?

Он хватает Перси за безымянный палец и поднимает его вверх.

— А как насчет этого раза?

Перси изучает пустое лицо Сева, прежде чем медленно покачать головой.

Раздается еще один свист, и палец отскакивает и останавливается рядом с другим. Перси кричит в кляп, но Сев заговаривает с ним.

— Это четвертый. Этот?

Перси даже не успевает как следует покачать головой в знак «нет», как еще одна вспышка стали отсекает ему мизинец. Он выкрикивает сдавленную, плачущую мольбу сквозь кляп, пока Сев продолжает. С каждым вопросом и каждым отрезанным пальцем Перси начинает медленно колебаться, прежде чем ответить.

— Черт возьми, Перси. Пока что у тебя только двое из девяти. Возможно, мне придется начать с пальцев ног. — Он тянется к последнему, пропитанному кровью пальцу. — А как насчет этого?

Перси медленно кивает и что-то бормочет в галстук, его лицо побледнело от потери крови и шока.

— А, хорошо. Я собираюсь развязать тебя, чтобы ты мог рассказать мне, что произошло, хорошо? Может быть, тебе все-таки удастся удержаться на ногах.

Мое сердце бешено колотится. Когда Сев задал мне этот вопрос, неожиданные воспоминания о каждом прикосновении вспыхнули в моей голове, как моментальные снимки. Последние несколько недель я говорила себе, что ни одно из них не имело большого значения, потому что, эй, я ведь переживала и похуже, верно? Какая девушка не справится с одной-двумя блуждающими руками?

Но это были не просто прикосновения. Это были нападения. Я не понимала, пока не ответила Севу, насколько сильно каждый из них запал мне в душу.

Хотя запах алкоголя сегодня вечером привел меня в действие, парализовав, Перси физически вел себя хуже. Я сделала все возможное, чтобы отмахнуться от этого, потому что слишком боялась, что сообщение об этом может привлечь нежелательное внимание, которое помешало бы моим целям. Но когда Сев душил Перси в раздевалке, я впервые спросила себя, что, если я изменю список?

То, что я пережила свое похищение, оставило у меня жуткое ощущение, что я жила взаймы. Когда я решила закончить то, что Винчелли начал много лет назад, я гарантировала, что срок моей жизни истечет как можно раньше. Я никогда не мечтала, что смогу выжить, вычеркивая каждое имя из своего списка.

Я отбрасываю эту мысль и возвращаюсь к настоящему. Сев вынул кляп изо рта Перси и вытащил носок. Мужчина пытается отдышаться, но Сев дергает оставшимся прикрепленным пальцем.

— Я жду. Лучше сделай так, чтобы это стоило моего времени. Больше никакой лжи.

Я не хочу это слышать.

Стыд и смущение заливают мое лицо жаром. Я не хочу, чтобы мне напоминали о тех случаях, когда Перси прикасался ко мне, и я позволяла ему выходить сухим из воды.

— Я... это было после нашей вчерашней генеральной репетиции.

Мое сердце бешено колотится. Какого хрена, зачем ему выбирать худший вариант? Неужели у этого человека нет ни капли чувства самосохранения?

Прошлой ночью я впервые дала отпор. Верил ли он, что остальные были на самом деле по обоюдному согласию? Или, может быть, он думает, что если скажет самую страшную правду, Сев пощадит жалкий мизинец. Единственная причина, по которой я не затыкаю уши, чтобы защититься от повторного переживания этого, заключается в том, что я умираю от желания услышать, как он изложит свою версию.

— Во-первых, она надела тот наряд, который, как она знает, мне нравится...

Ложь.

Черт, я этого не вынесу. Надеюсь, Сев не поверит в эту чушь, но я больше не хочу это слушать. Я ни за что не смогу оценить свои действия с точки зрения этого извращенца. Мой разум немедленно отключается, вместо этого заполняя пробелы воспоминаниями.

Это началось без предупреждения... Или, может быть, намерения Перси были очевидны, а я просто отказывалась видеть признаки. Он загнал меня в угол в раздевалке, грубо схватил за бедро и сжал грудь, вынудив меня закричать. Я вонзила иглу в его плоть, чтобы вырваться, точно так же, как сделала сегодня вечером. Но тогда он не остановился.

Вместо этого он прижал меня к стене и прижал свой отвратительный член к верхушке моих бедер. Только когда он попытался засунуть руку под мои леггинсы, я, наконец, поняла, как далеко он