Читать книгу - "Ужасный - Грир Риверс"

и я мысленно приказываю ему успокоиться, черт возьми. Гипнотическое напряжение между нами — это одно, но каждый раз, когда мы вместе, опасность исходит от него и омывает мою кожу. Сев может быть для меня только средством достижения цели. Он смертельно отвлекает, и я должна быть более осторожной.

Прямо сейчас я провожу разведку только для того, чтобы защитить себя, не более. В любом случае, это оправдание, которое я даю себе, глядя на него и пытаясь понять, почему он все еще здесь. Когда он уходит от своей матери на полуслове, оставляя ее позади, я должна последовать за ним.

— Чем ты сейчас будешь заниматься? — бормочу я себе под нос и прячусь за рядами занавесок, чтобы оставаться незамеченной.

Он чрезмерно сосредоточен на чем-то в другом конце комнаты. Я оглядываю реквизит и декорации, чтобы увидеть, на чем он зациклился, когда Перси устремляется к задней двери.

Что за черт?

Я хмурюсь, но продолжаю изучать их обоих, пока Перси не исчезает в дверях. Сев делает то же самое всего несколько секунд спустя. Металлическая дверь закрывается за ним, и я легко бегу за ними. Рядом с выходом стоит вешалка для одежды, и я хватаю самый большой плащ, который могу найти, чтобы создать себе хоть какое-то подобие маскировки, если кто-нибудь из них заметит меня. Я спешу натянуть плащ поверх своего пухлого жакета и курьерской сумки, но когда я просовываю руку сквозь грубый рукав, оно царапает мне предплечье.

Проклятие шипит с моих губ, и я осторожно выпутываюсь. Я делаю мысленную пометку осмотреть повреждения позже вечером. Это мой первый день без защитной пленки поверх чернил, поэтому моя кожа все еще чувствительна, а этот слой совсем не мягкий. Хотя мне вроде как нравится жжение.

Я выдыхаю боль, чтобы сосредоточиться. Как только мой разум проясняется, я проскальзываю в дверь и тихо закрываю ее за собой.

Снаружи тихо по сравнению с вечеринкой. Только едва уловимые звуки города эхом разносятся по тротуару. Я задерживаю дыхание, чтобы услышать, куда они ушли.

От кирпичных зданий, окружающих парковку, эхом отдаются слабые шаги. Я направляюсь в их сторону, стараясь ступать бесшумно и осторожно по влажному цементу.

Вскрик боли почти заставляет меня споткнуться. Мое сердце и ноги замирают под разбитым уличным фонарем.

Сев ранен?

Мысленно проклиная себя за беспокойство о нем, я жду какого-нибудь сигнала о том, что двигаться безопасно. Облака в непроглядно-черном ночном небе, кажется, поглощают свет везде, где он сияет. Темнота подобна осязаемому туману в воздухе, из-за которого почти невозможно видеть дальше, чем на несколько футов.

Кто-то начинает задыхаться с другой стороны белого движущегося фургона. Борьба продолжается, что-то грубо волокут по тротуару. Мое сердце грохочет в ушах, но я рискую покинуть свое место, чтобы прислушаться к звукам.

Сделав укрепляющий глоток воздуха, я тихо крадусь к тупиковому переулку. Мои мысли кричат мне бежать, я боюсь, что Севу грозит опасность. Перси никак не мог одолеть его, верно?

Я мысленно возвращаюсь к Севу, который при ходьбе слегка опирался на трость. Ее древесина была великолепного фиолетового цвета, такого глубокого, что казалась почти черной, и идеально сочеталась с его галстуком. Но то, как ловко он управлялся с ней, как с другой конечностью, показывает, что это был не просто модный выбор. Я думала, что Сев был неуязвим, но если бы ему было больно, мог бы Перси как-нибудь справиться с ним?

Раздается еще один глухой удар, за которым следует хныканье, и я сразу узнаю хныканье в нос. Напряжение в моих мышцах спадает. Сев в безопасности. С другой стороны, Перси? Не очень.

Я спешу ко входу в переулок и прячусь за большим мусорным контейнером. Пространство между ним и кирпичной стеной достаточно широкое, чтобы я могла присесть в темноте. Я в безопасности, но тут же жалею о том, что спряталась. Влажный, морозный воздух разбавил вонь мусора, но его тошнотворного тепла все еще достаточно, чтобы вызвать у меня рвотные позывы. Я подавляю желание и прикрываю нос и рот толстым шарфом. Устроившись поудобнее, я выглядываю из-за стены.

Сев снова использует свою трость как оружие. Полоска лунного света подчеркивает его разъяренное выражение лица, и его низкий, рычащий голос шепчет над моими чувствами, расслабляя меня, как утяжеленное флисовое одеяло. Учитывая гнев, который исходит от него и обрушивается на его жертву, у человека, который безостановочно преследовал меня последние несколько недель, нет никакой надежды.

Перси плачет, прижимаясь к стене, и я напрягаюсь, чтобы расслышать, о чем они говорят.

—...вопрос, который я тебе задал, ты помнишь количество?

— С-сколько раз я-я п-прикасался к Талии?

Воспоминание о том, как Сев провел большим пальцем по моей коже, вызывает покалывание в костяшках пальцев.

«Не волнуйся, я тебе верю.»

Обещание Сева заставляет мою грудь болеть. Эти пять простых слов значили больше, чем он мог себе представить. Даже когда я думаю об этом сейчас, мои глаза все еще кажутся наждачной бумагой, когда я смаргиваю слезы.

Но почему его это волнует?

Я погружена в свои мысли, когда Сев внезапно бьет Перси тростью по голове. У меня перехватывает дыхание.

Перси падает, безвольный и безжизненный, на землю. Я не знаю, мертв он или нет, но я не осмеливаюсь выйти из своего укрытия. Сев крутит свою трость, пока она не встает вертикально, и он снова может использовать ее, чтобы ходить. Развязность, которую я считала частью его самоуверенного образа, на самом деле является походкой, которую он использует, чтобы скрыть свою легкую хромоту.

К тому времени, как я заканчиваю изучать его, Сев оказывается всего в нескольких футах от меня. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее по мере того, как он приближается, пока он не проходит прямо мимо меня. Я задерживаю дыхание, когда он оглядывает мой мусорный контейнер и тот, что загораживает часть переулка. Очевидно, удовлетворенный тем, что за ним не наблюдают, он изучает каждый мусорный контейнер, и у меня кровь застывает в жилах. Моя рука тянется к курьерской сумке под плащом.

Он отворачивается от меня и прислоняет трость к противоположной стене. Просто по гребаному везению он выбирает мусорный контейнер, за которым я не прячусь, и оттаскивает его подальше от входа в переулок. Это происходит медленно, поскольку он модифицирует свои затрудненные движения, чтобы компенсировать боль в правой лодыжке. Устойчивый темп также помогает сохранять бесшумность вращения колес. Я загипнотизирована его движениями, когда он придвигает мусорный контейнер все ближе и ближе ко мне. Закончив, он поворачивается, чтобы осмотреть