Читать книгу - "(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс"

Ни раздражения, ни привычной резкости.

Только тихое любопытство — и что-то ещё, от чего у меня дрогнули колени.

— Ты его уже видела, — наконец сказал он негромко, сунув телеграмму в карман. — Но сегодня смотришь иначе.

Я чуть передвинула взгляд с его лица обратно на портрет.

Сердце стучало гулко, но я всё же решилась:

— Эта картина, она выглядит очень старомодно… как в музее.

Каэр приподнял бровь, и на губах мелькнула едва заметная тень улыбки.

Он не сразу ответил — будто обдумывал, как именно сформулировать.

Потом сделал шаг ближе, и его голос прозвучал тихо, почти насмешливо:

— А ты правда думаешь, что на ней изображён я?

Мне пришлось усилием заставить себя не отступить.

Я только пожала плечами, чувствуя, что щеки предательски краснеют:

— А кто?..

Он не стал сразу отвечать — лишь чуть склонил голову, разглядывая меня, как будто мой вопрос был интереснее самой картины.

— Эрмий Риа, один из моих предшественников, — спокойно ответил Каэр, даже не взглянув на картину. — Самоходку, кстати, он изобрёл и этот прототип построил.

— Давно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, но в груди всё равно кольнуло — слишком уж хотелось знать, к чему всё это идёт.

— Лет сто назад, — после короткой паузы ответил он. — Хотя нет, чуть раньше. Сто двадцать, кажется.

— Ого, — выдохнула я, осознавая, что недавно разбила музейный экспонат. — Это ей столько лет!

— Столько, — кивнул он, и в голосе его послышалась едва уловимая нотка усталости, как будто этот век для него был не просто датой в истории, а чем-то очень личным, — современные, полагаю, проще водить.

— Но этот человек, вы с ним так похожи! Хоть и родство у вас не самое близкое.

— Мы все похожи, это особенность меркуриев. А его портрет я в холле повесил именно поэтому. Сам я не люблю позировать, а его многие за меня принимают.

Повисло неловкое молчание.

— Хочешь, я тебе других покажу?

33. Собрание древностей

Он провёл меня по холлу к лестнице на третий этаж. Коридор, ведущий к галерее, оказался совсем другим: тёмным, длинным, вдоль пустующих мансардных комнат, с низкими потолками и скрипучими досками под ногами. Я уже не раз поднималась сюда, когда ходила в библиотеку, но этот путь внимательнее разглядывала впервые.

— Здесь тихо, — пробормотала я, чуть дрожа от слабого скрипа половиц. — Как будто все прошлые обитатели просто растворились в воздухе.

— И растворились, — спокойно подтвердил Каэр, шагая рядом. — Или ушли, оставив лишь тень воспоминаний.

Когда мы вошли в галерею, воздух тут же стал другим: прохладный, чуть пыльный, но с тонким ароматом старого масла и лака. Стены увешаны портретами, около дюжины меркуриев, предшественников Каэра. Сейчас они словно наблюдали за каждым нашим движением. Свет от небольших окон мягко падал на лица, и в этом странном сумраке картины оживали. Что-то в этих лицах манило и одновременно тревожило — словно за ними пряталось больше, чем просто живопись.

Мы шли вдоль стен галереи. Я медленно рассматривала портреты — все лица были удивительно похожи: высокие, с резкими чертами, острыми скулами и внимательным взглядом. Но в то же время каждый был непохож на другого: кто-то с мягкой улыбкой, кто-то суровый, кто-то задумчивый. Все выглядели моложе сорока, и это заставляло меня ощущать странное сочетание узнавания и чуждости.

Я остановилась перед одним из портретов и тихо спросила:

— А все эти люди… они меркурии? Есть ли другие?

Каэр подошёл ближе, спокойно глядя на меня.

— Были и до них, — ответил он. — А эти — те, кто жил в этом поместье.

Я кивнула, чувствуя, как сама для себя складываю картину: все похожи, но никто не один и тот же. Как будто это были родственные души, а не просто одинаковые лица. Странное чувство потянуло грудь, будто я видела нечто большее, чем просто старые портреты.

— Ты знаешь, чем они занимались? — осторожно спросила я, снова проходя взглядом вдоль картин.

— Тут каждый имеет свою историю. Я не вспомню всех подробностей, но в общих чертах смогу тебе рассказать о каждом. Кто тебя интересует? — Каэр замер, как будто предлагая выбрать, кого разглядеть внимательнее.

Я указала на одного портрета: мужчина в длинной зелёной мантии, с очками на переносице и тонким инструментом в руках, словно проводил эксперименты с какими-то сложными механизмами.

— Он алхимик, инженер по совместительству. Обожал эксперименты и тихую работу с книгами. — Каэр коротко кивнул.

Затем мой взгляд упал на другого: строгий, с внимательным взглядом, держащий в руках свиток и компас.

— А этот профессор-изобретатель. Придумывал механизмы, снаряды, устройства для измерений… Очень любил уединение.

Я начала замечать общие черты: помимо схожей внешности, все они были изобретателями или исследователями, многие имели напряженные отношения с университетом, жили отшельнической жизнью, почти все — холостяки. Некоторые носили одну фамилию, но род менялся часто, и я поняла, что этим, видимо, и воспользовался Телегон, когда пытался выдать себя за родственника.

— И никто из них не дожил до старости? — спросила я с лёгкой тревогой.

— Почему же? Вот этот прожил лет восемьдесят… — Каэр указал на портрет алхимика с мягкой улыбкой. — А он, — показал на соседний, — совсем немногим меньше. Портреты люди заказывают не на смертном одре, а когда им самим нравится, как они выглядят.

Я провела рукой по воздуху перед картинами, словно могла бы дотронуться до их прошлого. Всё это сочетание ума, уединения, силы и… чего-то недосягаемого внутри, словно я видела не просто их лица, а отблески их судеб.

— Неудивительно, что тебя так возмущает этот Фтодопсис, — осторожно сказала я, всё ещё рассматривая картины. — Я-то думала, он, правда, какой-то дальний родственник, но он совершенно не вписывается.

Каэр усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным.

— Он… да, абсолютный чужак, — тихо проговорил он. — Пробует выдать себя за наследника меркуриев через бумаги, взятки, связи. Он пытается играть чужую игру слишком грубо, но, к сожалению, пока это сходит ему с рук.

Всё это объясняло, почему Телегон был таким хитрым и осторожным — и почему Каэр на него так реагирует.

— Жаль, ты мне раньше это не объяснил, — сказала я, стараясь не показывать, как сильно меня это тревожит. — Я бы тогда уж не стала тебя в неудобное положение ставить, оставшись у него…

Каэр покачал головой, не поднимая глаз от портрета перед собой:

— Было бы глупо это так сразу на незнакомого человека вываливать.

Я снова взглянула на портреты. Лица меркуриев словно шептали о прошлом, о тайнах и ошибках, которые хранил этот дом. И в этот