Читать книгу - "Где воскресают бабочки - Нана Рай"

– Спасибо за то, что пришли. – Людмила улыбается и подходит к столу учителя, где разложены ее записи. – Надеюсь, вам было полезно. Если честно, я не планировала заезжать в ваш город. Все сложилось очень сумбурно. Смешно прозвучит, но я словно почувствовала, что мне нужно сюда приехать.

От последних ее слов по спине Элины пробегает знакомый холодок.

Директор школы рассыпается в благодарностях, а слушатели один за другим начинают двигаться к выходу. Но Элина продолжает сидеть. С тех пор как она начала изучать психологию, многое пришлось переосмыслить. И теперь ей казалось, что вернись она на год назад, то поступила бы иначе. Хотя, скорее всего, нет.

Так что, когда Элина случайно наткнулась на объявление, что в их городе проездом будет психолог из Москвы, она не могла упустить возможность посетить этот семинар.

Элина набирается смелости и подходит к Людмиле, которая неспешно собирает свои вещи. Заметив ее, Ланская улыбается и вопросительно поднимает брови. А Элина только крепче прижимает к груди книги, купленные перед семинаром.

– Здравствуйте.

В классе почти никого не остается.

Пожилая учительница проходится по рядам, расставляя стулья. Дежурный по классу, рыжеволосый мальчишка, лениво стирает с доски многочисленные записи Ланской.

– Здравствуйте, – Людмила с мягкой улыбкой смотрит на Элину.

Такая аристократичная. Элегантные движения, красивый изгиб мягких губ, тонкий нос. Среди обычных работящих лиц, которые окружают Элину, Людмила выделяется, как Полярная звезда на ночном небе.

– Простите, лекция уже закончилась, но у меня вопрос, – уверенно произносит Элина.

Людмила молчит и смотрит на нее все с той же многозначительной улыбкой.

– Как понять, когда человеку уже… не помочь?

Улыбка сменяется выражением тихой задумчивости. Людмила слегка вытягивает губы и пальцем с аккуратным ноготком касается подбородка.

– Это сложный вопрос. Все очень индивидуально, но чаще всего… – она смотрит прямо в глаза Элине, – все потеряно, если человек больше не раскаивается и не хочет измениться.

– Ясно…

Почему-то от ее слов еще сильнее щемит сердце.

– А что, в вашей практике уже были безнадежные пациенты? – с лукавыми нотками в голосе интересуется Людмила.

– Скорее… в жизни, – неохотно признается Элина. – Спасибо вам за ответ. И за лекцию. Я обязательно прочту ваши книги. К тому же теперь они у меня есть с автографом, – Элина кивает на стопку книг в руках. – У вас очень красивая фамилия.

Людмила смеется и качает головой:

– Да. Это девичья. В замужестве все не так поэтично, зато по любви.

Слова Людмилы еще долго звучат в голове Элины. Даже когда она выходит из здания школы и идет по пустынному тротуару, продуваемая ветром. Идет, ослепленная воспоминаниями, которые еще ничуть не поблекли.

В конце концов Элина не выдерживает и вставляет в правое ухо черный наушник. Второй продолжает безвольно болтаться на груди. Пальцы на автомате включают запись, и знакомый голос вновь нежно и тоскливо называет Элину по имени…

Маргарита замирает перед высокими чугунными воротами. Изысканными завитками они заполняют проем и разрастаются, словно черная паутина. В душе царит странная сумятица. Пока Марго шла до усадьбы, ее одолевали то жажда, то холод, то усталость. А сейчас она стоит перед входом в Ангельское и чувствует себя блудной дочерью, которая наконец вернулась в отчий дом. Дочерью и в то же время обманщицей.

Марго прикасается к шероховатой поверхности ворот, толкает. На удивление, они со скрипом, но легко раскрываются. Она ступает по выложенной белой брусчаткой дороге. Все вокруг укрыто серой дымкой, пахнет мокрой землей, а ветер шевелит верхушки густых елей, которые растут по сторонам. В отдаленных уголках парка еще лежит подтаявший снег.

Кажется, она попала в мертвое прошлое. Особенно когда впереди вырастает величественный фонтан, в центре которого возвышается ангел. Само дно давно покрылось зеленым налетом – видимо, им не пользовались многие годы. А на остатках воды плавают пожухлые листья.

Марго проходит мимо, поднимается по ступеням. Статуи ангелов провожают ее белесыми глазницами, и ужас мурашками проносится по коже. Нацарапанные слова на запястье вновь начинают жечь. «Убей меня». Уж кто-кто, а Марго никак не тянет на убийцу.

Она останавливается перед открытыми настежь дверьми. Тишину нарушает лишь шум ветра. Ни смеха, ни голоса живого человека. И если Маргарита вдруг различит в этом вакууме чей-то плач, она точно рухнет в обморок.

– Ау? Есть кто дома? – не выдерживает она.

Слова эхом разносятся по особняку, и Марго вздрагивает от собственного призрачного голоса. Она переступает через порог и замечает, что у дверей с корнем выдран замок. Сколы на дереве свежие, а на сером полу отпечатки мужских следов. Она неуверенно перешагивает через них и поднимает голову, разглядывая великолепную люстру. Позолота потускнела от пыли, но когда-то наверняка сверкала во всем своем великолепии. Раньше в этих стенах кипела жизнь, а теперь остался лишь мертвый ее след.

Голова приятно кружится. Легкое покалывание проносится по телу, и Маргарита падает на колени. Секунда – и перед глазами темно.

Марго открывает глаза и растерянно смотрит на стиснутую в руках тетрадь. В таких старшеклассницы ведут личный дневник. Розовая, с цветочками на обложке.

Грудь сдавливает от страха, и трудно сделать даже крохотный вздох. Маргарита нервно оглядывается. Но комната, в которой она оказалась, ничем не примечательна. Безвкусные обои с разноцветными бабочками на синем фоне. Скомканное одеяло на кровати. На столе разбросана косметика, а шкаф не закрывается из-за сломанной дверцы, повисшей на верхней петле. Ничего особенного.

Если бы не одно но. В душе Марго поселяется уверенность, что она уже здесь бывала, потому что сердце рвется на части, а слезы текут по щекам и хочется кричать от боли. Маргарита оседает на пол, не в силах устоять на ногах. У нее гудят лодыжки, одежда и колени в пыли, словно она ползала под кроватью в поисках дневника. По крайней мере, Марго так кажется, потому что воспоминания обрываются на том моменте, как она