Читать книгу - "Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня! - Анна Мишина"

Олег медленно, почти с благоговением, стирает большими пальцами с моих мокрых щек и начинает целовать — сначала веки, потом переносицу, нос, уголки губ. Потом просто обнимает меня, прижимает к своей широкой груди так крепко, что, кажется, хочет вдавить в себя. А я все еще не могу пошевелиться, не могу ответить. Я парализована этим сумасшедшим шквалом противоречивых чувств.

— Я люблю тебя, слышишь. Люблю, черт возьми! — говорит он быстро-быстро, тараторя, словно боится, что я вот-вот исчезну, и он не успеет донести до меня самое главное. — Может, со стороны это действительно выглядит так, как ты подумала. Но это не так, совсем не так! Я просто там, в больнице у матери, когда вышел на улицу и увидел тебя на скамейке, понял, что ты моя. Только моя. Не думал даже, не надеялся, что ты согласишься, но ты сказала “да”, — и в его словах столько изумления и нежности, что у меня снова подкатывает ком к горлу. И мне все еще хочется его послать куда подальше, но я ничего не могу с собой поделать. Ни говорить, ни шевелиться, ни думать. — Ты моя, слышишь? А я твой. Полностью. Только твой. У меня ведь и правда никого больше не было, понимаешь? Никого! — он заглядывает мне в глаза, пытаясь найти в них понимание. — Я прошу тебя, милая, не плачь, у меня сейчас сердце просто встанет. Я себя дерьмово чувствую, понимая, что причина этих слез я. Так не должно быть никогда. Прости меня, прошу, — и он снова целует меня — в лоб, в щеки, в подбородок, безостановочно, как сумасшедший. — Ты везде, понимаешь? Ты в моей голове и вот тут, — он берет мою руку и с силой прижимает ее к своей груди, чуть левее, туда, где бьется его сердце.

Мои глаза автоматически упираются в розовый, свежий шрам, находящийся чуть выше наших сплетенных пальцев.

И мне снова становится невыносимо плохо от мысли, что могу потерять.

— Боже, какая же я дура, глупая, истеричная дура, — начинаю я выть, падая ему на грудь и вжимаясь в нее со всей силой. — Люблю тебя, дурака такого, больше жизни люблю. Давно, кажется, всегда. Ты только больше на свою работу не выходи, слышишь? Никогда! — поднимаю на него заплаканные глаза, пытаясь вложить в слова всю свою мольбу. — Я просто не переживу, если с тобой что-то случится. Не переживу, Олег.

Олег обхватывает мои щеки своими большими ладонями, полностью закрывая их, и целует. В губы. Так жарко и отчаянно, что у меня мгновенно подкашиваются ноги и в глазах темнеет.

Он ловко подхватывает меня на руки под бедра и, не разрывая поцелуя, несет обратно в спальню, в наш мир, который я чуть не разрушила своей глупостью.

— Никуда не отпущу, — шепчу я прямо в его губы, целуя их снова и снова. — Никуда и никогда. Ты мой.

Глава 12. Кольца

*Олег*

Просыпаюсь утром рано, по привычке. Аленка спит. Любуюсь спящей. В груди всё отзывается нежностью, теплом.

Мысли о нашей с ней жизни не отпускают. Планов громадье. Надо присмотреть участок для будущей стройки. Спроектировать дом, получить разрешения… Но для начала хочу переговорить с отцом. Надо заканчивать эту эпопею. Хватит уже держать меня на привязи.

Решив, встаю с постели и, прихватив свои брюки и телефон, выхожу из спальни.

Натянув треники, набираю в приемную отца. Уточняю, будет ли он на месте до конца дня, поглядываю на часы, прикидывая, успею ли доехать. Если по платке, то вполне. На часах начало девятого.

Секретарь, узнав меня, обнадеживает, что выездов у генерала не запланировано. Прошу ее не говорить, что я интересовался. И сбегаю в душ. Нужно остудить голову, влезаю под холодную воду, вмиг просыпаясь окончательно.

После душа, обернувшись полотенцем, направляюсь на кухню. Оттуда уже тянется еле уловимый запах свежесваренного кофе.

— М-м-м, — наблюдаю, как моя рыжая ведьмочка пританцовывает у плиты.

Подхожу, убрав волосы на одно плечо, и впиваюсь губами в белоснежную кожу шеи, усыпанной веснушками.

— Ай, — пищит, — только не кусайся, — уворачивается. — А то я провороню кофе.

Прижимаю к себе, утыкаясь носом в волосы.

Как я так долго мог жить без всего этого? Без нее?

— Почему не спишь? Не хотел тебя будить.

— Услышала, как ты говоришь по телефону, — оборачивается, стрельнув своими зелеными глазами. — И поняла, что ты собрался уезжать.

— Я к вечеру приеду, — обещаю.

— Конечно, приедешь, — усмехается. — Потому что я еду с тобой.

Поднимает турку с огня, как только пенка оживает. Выключает огонь. Переливает содержимое в небольшую чашку и вручает ее мне.

— Нет, тебе нечего там делать, — отказываю ей, а сам делаю обжигающий глоток.

Алена открывает верхний шкафчик и достает оттуда две конфеты. Разворачивает одну и дает мне ее надкусить.

— Еду, и это не обсуждается, любимый, — запихивает остатки конфеты мне в рот, открывает свою, с аппетитом ее смакует.

Подвисаю. От взрыва сладости во рту после горечи кофе, от слова “любимый”. Всё это взрывается в моей голове эндорфинами. И я уже на всё согласный, довольный и вообще люблю весь мир.

— Хорошо, — соглашаюсь, прожевав шоколад. — Только выезжаем уже вот-вот.

— Отлично, — мягко улыбается, поднявшись на носочки, целует меня в щеку и убегает в ванную.

Вот так и делают женщины из мужиков подкаблучников?

Если это так, то я не понимаю тех, кто категорически против подобного. Мне всё нравится.

Дорога шикарная. Педаль в пол, соблюдая допустимый скоростной режим, музыку погромче и любимая рядом.

Переплетаем пальцы, укладываю ее руку себе на бедро. А в голове — мозговой штурм.

— Ты нервничаешь, — убавляет музыку, говорит Алена.

— С детства у меня непереносимость этих разговоров с отцом. С детства я всё время пытаюсь отстоять своё право. Но в девяноста девяти процентах у родителя больше аргументов в его же пользу.

— Но сейчас уже всё по-другому, — сжимает мои пальцы. — Я с тобой.

Целую её пальчики, всё же стараясь отогнать все неразумные мысли подальше.

Подъезжаем к управлению в начале пятого.

— Давай, пара минут, и идем, — перехватывает мою руку Алена, как только я глушу двигатель.

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Так и сидим. Пару минут или чуть больше. Потом выхожу, помогаю выйти Алене, подаю ей руку, за которую она цепляется своими прохладными пальчиками.

Так и идем, держась за руки.

На входе свечу ксивой. Алену не хотят пропускать.

— Олег, — навстречу к нам идет друг отца, Александр Петрович.

Жмём руки.

— По делам или как? — спрашивает, посмотрев на Алену.

— По личному вопросу к Исаеву